Цитаты из книги Зеркало и маска

Ты слишком доверчив, - сказал учитель. - Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера.

Путь - это и есть Камень. Место, откуда идешь, - это и есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью.

Мы хотим забыть прошлое, пригодное разве что для сочинения элегий. У нас нет памятных дат, столетних юбилеев и изображений умерших. Каждый должен по своему усмотрению развивать те науки и искусства, в которых испытывает потребность.

– Кроме того, любое путешествие – это перемещение в пространстве. С планеты ли на планету или в соседний поселок. Когда вы вошли в этот дом, вы завершили одно из пространственных путешествий.

В моем кабинете на улице Мехико я храню холст, который кто-то напишет… через тысячи лет… материалами, ныне разбросанными по планете.

Стихи нас задевают нас когда в них угадываешь желание, а не отчет о случившемся.

— Мы не в Раю, — настойчиво повторил юноша, — здесь, под луной, всё смертно.

Парацельс встал.

— А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в Раю?

В конце концов, любое путешествие - космическое. Добраться до другой планеты или до соседней усадьбы - не все ли равно? Войдя в эту комнату, вы тоже совершили космическое путешествие.

Суть искусства - извечный круг рассвета и заката.

Благословен лабиринт бесконечных причин и следствий, что на пути к тому зеркалу, где никого не увижу или увижу другого, мне даровал созерцать зарю языка.

Достигнув зрелости к ста годам, человек способен вынести себя и свое одиночество.

//Утопия уставшего//

Двух одинаковых гор не найти, но равнина повсюду на свете одна и та же.

//Утопия уставшего//

Едва я узнал, что поэзию урнов составляет одно единственное слово, как тут же отправился в путь, ведущий к ней и ее землям.

//Ундр//

Храбрость – вопрос выдержки; один выдерживает больше, другой – меньше, но рано или поздно слабеет любой.

"Одержимые", точнее "Бесы" Федора Достоевского. Русский мастер, как никто другой, проник в лабиринты славянской души.

Прощаться - значит отрицать разлуку, это значит: сегодня мы делаем вид, что расстаемся, но, конечно, увидимся завтра. Люди выдумали прощание, зная, что они так или иначе бессмертны, хоть и считают, будто случайны и мимолетны.

Лесть потомков стоит не больше, чем восхищение современников, а оно не стоит ничего и достается за несколько монет.

В трагедии распятия — пишу это со всем благоговением — были свои добровольные и подневольные исполнители, равно необходимые и равно неизбежные. Подневольны были первосвященники, платящие серебром, подневольна чернь, избравшая Варраву, подневолен прокуратор Иудеи, подневольны римские солдаты, воздвигшие крест для казни, вгонявшие гвозди и метавшие жребий. Добровольных было лишь двое: Искупитель и Иуда.

Дом, несмотря на араукарии вдоль ограды, сохранял мрачный вид. Вместо обычной плоской крыши его стены и крохотные окна были приплюснуты двускатной черепичной кровлей и квадратной башенкой с курантами. Ребенком я свыкся с этим уродством, как свыкаешься со всеми несообразностями, которые лишь в силу простого сосуществования зовутся миром.

Слова - это символы: они требуют общих воспоминаний.

//Конгресс//