Праведники

Эти рассказы автором были написаны в разное время. Но, как я понял, он же их в итоге объединил в один цикл, назвав его "Праведники". Ранее я делал отзывы на каждый из пяти этих рассказов, Здесь подведу небольшой итог всему циклу.

Праведники - все-таки не святые. Они обычно люди верующие, но не совершают каких-то ярких "подвигов веры", требующих своего полного самопожертвования и предания. Праведник - скорее человек, который пытается жить в мире со своей совестью. Не пытаясь ее при этом заглушить, но прислушиваясь к ней и поступая согласно ее голосу. Такой человек прежде всего старается быть честным. И начинается это с честности перед самим собой и своей совестью. Такой человек пытается при этом исполнять свои социальные и должностные обязанности. Но делает это так, чтобы если не полностью перестать вредить другим, то хотя бы уменьшить этот вред насколько это возможно.

Обычно такой человек готов поступиться в чем-то своим личным, на благо другому. Но при условии, что это не будет потакать другому в его деградации, растлении, развращении. К этому как раз такие люди неравнодушны. И готовы честно противостоять такого рода злу, даже при риске самим пострадать из-за собственной позиции.

В цикле приведены совершенно разные типажи. Хоть все они в различной степени связаны с религиозной жизнью, главное лицо в духовном сане (епископ) - герой только одного, последнего рассказа из всего цикла. В других рассказах главными героями выступают два чиновника, группа воспитателей в детском образовательном учреждении и домашний учитель. Что их объединяет - это их качества и поведение, которые Лесков определяет как праведные.

Что особенно во всем цикле понравилось - жизненность примеров этих людей. В том смысле, что они стараются не быть именно внешне религиозными людьми, верующими, реально являясь именно ханжами. Которые на словах любят поговорить о своей вере, почитать нравоучения другим. Но на деле сами не могут отказаться от своих мелких грешков и слабостей, что порой их приводит к серьезным порокам, несмотря на всю их религиозную риторику. Лицемерие и ханжество идут здесь рука об руку. Собственно, одна из причин, почему верующие не вызывают часто у многих окружающих симпатию - это именно такое лицемерие в их поведении, неспособность соответствовать тем высоким стандартам поведения, которые они на словах декларируют.

У героев этого цикла получается справиться с такого рода проблемой на духовном пути в их жизни.

Проза Лескова всегда очень красива. Язык, безупречный, многообразный, живописный, как положено настоящей классике. И как всегда у Лескова, много поиска бога, смысла в высшем его понимании.
Состав сборника "Праведники" в разных источниках варьируется очень сильно, поэтому сразу перечислю рассказы, вошедшие в аудиокнигу в озвучке замечательного актёра Ивана Краско: "Однодум", "Кадетский монастырь", "Пигмей", "Томление духа" и "На краю света". Мой фаворит среди них, безусловно, "Кадетский монастырь". Я собиралась плакать несметное количество раз за это не слишком длинное произведение. Прямо как его персонаж эконом Бобров, который, по кадетскому разумению, был плакса и слезомойка, но любили его мальчишки беспредельно. Так же, как и директора, как и доктора - настоящих праведников, хотя по жизни они не были священнослужителями, проповедниками или богоискателями. Скорее - просто педагогами, но с очень большой буквы П. Представьте себе, каково должно быть уважение к директору, чтобы кадеты больше всего на свете боялись не телесных наказаний (которые в те времена не были ничем исключительным, только вот в кадетском училище при директоре Перском не были приняты), а того, что прикоснётся он пальцем ко лбу и, глядя в глаза, скажет: дурной кадет... Или вот уже упомянутый Бобров, каждого кадета называющий мошенником, из своих денег всем мальчишкам из бедных семей при выпуске в полк дарил серебряную столовую ложку и четыре чайных - а то зайдут друзья на чай, так чтоб было - и несколько смен белья. Или доктор, отказывающийся строжайше от частных визитов, хотя зовут его очень часто, потому что он - отличный педиатр: на мне здоровье 1300 детей, я с визитами не езжу...
Ещё очень понравился эпизод из "Томленья духа": "мятежный" домашний учитель, восстановивший справедливость ценой собственного места, таким образом строит беседу с мальчиками при прощании, что её содержание останется в памяти на всю жизнь и будет действеннее наказания, которое они, вероятно, заслужили.
Слово божье и старание жить по совести - вот что необходимо для того, чтобы быть праведником. Не таким, которого вознесут и будут прославлять, а таким, который будет жить в мире с собой и Богом...

Только ленивый у нас не употребляет к месту и не к месту выражение "жить не по лжи". Но практически никто толком не понимает его внутренней сути. Кстати, Николай Семенович Лесков тоже до поры до времени не знал и не ведал, кто такие праведники. Хотя слово это слышал, наверное, куда чаще, чем мы слышим его сейчас. Все дело в том, что есть на Руси явление, которого более нет нигде. И называется оно старчество. Это не объяснить никакими словами. Живет себе человек и живет. Вроде ничем особым не отличается. И даже наоборот, выглядит для многих, как чудак-человек. Но только другим почему-то становится тепло рядом с ним. Вот и отправился писатель по всей необъятной Руси искать тех, кто слыхом не слыхивал о философе Канте, но для кого нравственный закон внутри себя непреложная истина.
Вот о таких людях и написаны рассказы, вошедшие и в этот сборник, и в большой лесковский цикл, ставший едва ли не главным в литературной судьбе писателя.
Не могу сказать, то все прочитанное было столь захватывающим. Лично мне где-то было маловато художественности рассказа, когда Лесков слишком уходит в публицистику. Местами встречаются такие религиозные дебри, в которых чувствуешь себя, как в трех соснах: вроде бы слова знакомые, а смысл ускользает, поскольку я отнюдь не знаток всех тонкостей Писания.
Высота помыслов многих героев рассказов этого цикла просто поражает. Никто их святыми не объявлял, но они и без этого поднялись на такую высоту нравственности, что ее просто невозможно постигнуть.
Именно таков простой солдат Измайловского полка Постников, совершивший подвиг и претерпевший из-за подлеца мучительную экзекуцию. Ни слова жалобы, никаких протестов: он же пост оставил. Вот и наказание пришло. Ах, как мастерски описывает Лесов метания часового меж двух выпавших на его долю моральных долгов: спасти человека или выполнить до конца солдатскую обязанность. И долг сердца оказывается выше. Солдат высок нравственно. Таковым и пребудет. А вот те, кто подлость совершают ради собственного благополучия или корысти ради? А тем Господь судья.
Вот она, главная мысль, ради чего и писал Лесков эти рассказы: жить по совести часто очень тяжело, но иначе нельзя.
Так живет Несмертный Голован, до самой гибели проживший в совершеннейшей чистоте рядом с любимой женщиной, поскольку замужем она. Не может свершить экзекуцию над невиновным герой рассказа Пигмей. Хотя и терзают его смутные сомнения, что может попасть впросак.
Хотя герои очерка "Инженеры-беессеребренники" могут вызвать некоторое раздражение. Мне показалось, что в своем безудержном и неколебимом рвении бессеребренничества они явно перегнули палку. По меньшей мере с точки зрения человека ХХI века. как по мне поведение этих людей весьма отдает занудством. И, как не вертите, но жить в обществе и быть от него свободным, нарочито противопоставлять себя окружающим, мягко говоря, не хорошо.
Наверное, следует сказать несколько слов об удивительном юморе Лескова. Рассказ Однодум я прочла несколько раньше ( рецензия), но как же я насмеялась, читая рассказ "На краю света". И как мастерски сочетает писатель смешное и трагическое!

Я в полусне еще хотел поправиться, но вижу, что меня опять кто-то пошатнул назад; а вокруг все воет... Что такое?— хочу посмотреть, но нечем смотреть — глаза не открываются. Зову своего дикаря:

— Эй ты, приятель! где ты?

А он на самое ухо кричит мне:

— Прочкнись, бачка,— прочкнись скорей! застынешь!

— Да что это,— я говорю,— не могу глаз открыть?

— Сейчас, бачка, откроешь.

И с этими словами — что бы вы думали?— взял да мне в глаза и плюнул и ну своим оленьим рукавом тереть.

— Что ты делаешь?
— Глаза тебе, бачка, протираю.

— Пошел ты, дурак...

— Нет, погоди, бачка,— не я дурак, а ты сейчас глядеть станешь.

И точно, как он провел мне своим оленьим рукавом по лицу, мои смерзшиеся веки оттаяли и открылись

Все! Я на сем умолкаю. И очень очень рекомендую всем: читайте Лескова! Наслаждайтесь его прекрасным русским языком, где-то не соглашайтесь, смейтесь и плачьте. Николай Семенович того стоит.