Самое обидное в жизни писателя Джо Хилла, на мой взгляд, вот что: буквально каждый (и это даже не форма речи) текст спешит вам в первых же абзацах сообщить – Джо Хилл это сын Стивена Кинга! Срочно во все газеты, пусть говорят! Собственно, не удивительно и то, что он не совсем Джо Хилл: точнее, Джо(зеф) (Хилл)стрем Кинг, сын своего отца – и когда этот самый сын решил, что он, как и отец (и вообще-то еще как и мать, но кто помнит, что Табита тоже написала несколько романов, тот, наверное, уже раздражен этим абзацем, извините!), хочет заниматься писательством и тоже пугать народ своими сочинениями («я не убиваю оружием; тот, кто убивает оружием, забыл имя своего отца», как писал один классик), он решил, что издаваться надо непременно под псевдонимом, для чистоты эксперимента. Буквально какой-то там Джо-с-горы, очередной писатель книжек жанра «страшно, очень страшно, если бы мы знали, что это такое...», и пусть никто не догадается, что это аж вон кто.
«Аж вон кто» (и действительно, во все газеты) случилось в апреле 2006 года, когда издание Variety ни с того ни с сего выпустило совершенно будничную заметку, что-де права на еще неизданный роман «Коробка в форме сердца» купили в Warner Bros, а кстати, это сын Стивена Кинга написал, ну если вы не знали, все, пока.
Джо на тот момент уже десять лет как усердно писал рассказы, попадал в разные антологии и в целом снискал какую-никакую славу, и своей деанонимизации, как он сам говорил после, не хотел совершенно: даже мой издатель понятия не имел, кто я, делился Джо, и даже мой редактор не знал; короче говоря, если бы мы знали, но мы не знали (догадываюсь, что вездесущие журналисты Variety теперь наверняка работают на Андрея Малахова, но не могу этого доказать). «Коробка в форме сердца» вышла в феврале следующего года, и тогда все уже поняли, кто ее автор, что, в целом, небеспричинно повлияло на успех и продажи книги – лучший дебют по версии премии имени Брема Стокера, 8 место в списках бестселлеров The New York Times, предварительный тираж книги до официального выхода расхватали за пару часов, ну и все-таки купленные права для экранизации, которую должен был снимать режиссер Нил Джордан, обвешанный к тому году кинонаградами, как папа Джо Хилла - своими литературными. Но что-то пошло не так: на англоязычной странице романа в Википедии до сих пор прямо так и написано - «проект застрял в производственном аду». Догадываюсь, что это приписал сам Джо, но все еще не могу этого доказать.
Любопытно уже со знанием того, что за Гюльчатай скрывалась за псевдонимом, разглядывать содержимое «Коробки»: вот у нас есть пятидесятичетырехлетний бывший рокер Джудас Койн, которого на самом деле зовут Джастин Ковзински (и не аналогия ли это на автора романа), но зовут его все все равно Джуд. В прошлом у Джуда была рок-группа, участники которой по тем или иным причинам ее покинули (как и сей бренный мир), ну, знаете, эти рок-коллективы, то голову летучей мыши кто откусит, то еще какая оказия, в принципе дожить до возраста главного героя – уже достижение. Теперь бывшая рок-звезда скучно живет в своем особняке, у него есть две собаки, менеджер (который, чего уж там, чаще сидит без дела) и молодая любовница двадцати трех лет с целым букетом психологических травм, потому что это, в представлении общественности должно быть обязательным сопровождением каждого стареющего рок-музыканта.
Поскольку бытие у Джуда очень скучное, он решил увлекаться очень нишевыми вещами: собирать предметы, связанные со смертью, оккультизмом и всяким таким прочим загробным, чтобы веселей жилось – вот на полке стоит снафф-видео с чьей-то смертью, вот в черепе какого-то бедолаги стоят ручки и карандаши, вот труп кота, ой, это из другой книжки. Так в один прекрасный день ему по почте присылают костюм мертвеца с обещанием, что к костюму прилагается настоящий призрак какого-то деда, который будет охлаждать вам помещение и топать ногами по лестницам, в нынешних реалиях очень жаркого лета, очень полезное приобретение (за исключением топота, конечно). Костюм приезжает в дом, в доме начинается черти что.
«Коробка в форме сердца» очень явный первый роман – постоянно кажется, что это мог бы быть сборник рассказов, перетянутый той самой красной лентой от коробки: Джо постоянно что-то дописывает в следующем рассказе про предыдущий, и это выглядит так, как будто роман писался «сел творить и натворил». Собственно, роман начинается (или точнее, через пару глав как будто бы становится понятно, что) это история о мести плохому человеку от другого человека, который горюет о своей потере настолько сильно, что что-то там в загробном мире сдвинулось со своей оси, и вот, у тебя по дому ходит чей-то дед и лезет к тебе прокуренными пальцами в голову и говорит «тебе же пятьдесят четыре, так долго не живууууут», ну то есть, делает все, чтобы ты вспомнил все свои подлые поступки и решил выпить яду. А что за потеря – ну, просто Джуд когда-то перестал любить одну свою очередную девушку в два раза его моложе и сказал ей, что больше мы не пара, езжайте, милочка, к себе в Саратов, то есть Флориду и подлечите нервишки. У девушки, очевидно, была тяжелая депрессия, что не очень подходило нашему очень веселому коллекционеру черепов, и, наверное, не стоит удивляться, что потом стало с этой девушкой. Но не все так просто: Джо постоянно дописывает сюжет таким образом, что если о сюжете или героях можно было вынести какое-то суждение, через пару глав это суждение приходится менять – ну, она была, конечно, с дурнинкой, но не то чтобы очень, хотя, вообще-то очень, но погодите, это не просто так, а просто у нее была очень страшная тайна, угадайте какая, вот вам десять подсказок о том, какой у героини был отчим, и какие развлечения ему больше всего нравились при жизни. Кстати, это именно его костюм из начала романа, ну что, догадались уже?
Да и то сказать - Джуд из первых глав – очевидно, не самый классный человек на свете (снафф-видео на полке!). Своих любовниц он называет не по именам, а по названиям штатов, где с ними познакомился. Любит он как будто только собак, а до всех остальных ему особо дела нет: умерла так умерла, повесился так повесился, пойду пива выпью. И вот «к нам приехал, к нам приехал» – костюм мертвеца, который все в этой жизни исправит к лучшему, был персонаж не очень, так дух с того света – лучшее, что с ним могло случиться.
Какой музыкой увлекается сам Джо Хилл, загадки явно не составляет – и его первый роман вышел действительно очень музыкальным, через страницу упоминается то Black Sabbath, то Трент Резнор (то почему-то Coldplay), да и вообще – поговорим немного о названии книжки. В 2001 году появился Itunes, а где-то в 2002 туда добавили все альбомы Nirvana, и Джо Хилл вспомнил, как ему нравился Курт Кобейн. Романа тогда еще, конечно, не было, но Джо уже сочинял ту сцену, где герою привозят костюм на дом; черновое название книги было «Частная коллекция», которое превратилось в «Коробку в форме сердца», как завещал нам бессмертный Кобейн и не дал разгадки, про что же была, собственно, эта песня написана – то ли о раке, то ли о гениталиях. В романе у Хилла коробка, впрочем, тоже вполне себе метафора: и вполне реальная коробка, которую герой таскает за собой по жизни от травмы к травме, и намек на то, что герой сам себя запер в коробке и не давал выхода своим горестям, а психологов тогда еще не изобрели. Вот он почему такой скотина был – просто у него папа был не очень. Вот он почему женщин не любил – так он, вообще-то любил, просто потому что у него много травм в прошлом, он понял это только перед пенсией. «Я заперт в коробке в форме сердца» можно перевести как – я зависим, и дальше перечислять все зависимости, которые придут в голову. Но глубинные смыслы как будто бы разбиваются о некоторые высказывания самого Джо Хилла – просто, мол, ему песня очень нравилась, вот и все. Здесь скорее важна метафора другого рода: «человек использует музыку как молоток, чтобы бить по прутьям собственной клетки», сказал Джо, и это в самом деле интересная мысль. Главный герой тонет в черном океане хтони, демонические голоса наговаривают ему, что в океане полагается тонуть, но вот герой начинает горланить что-то из классики хард-рока и демоны в ужасе разбегаются, потому что это только в отечественных мемах это музыка дьявола, в реальности хард-рок это буквально как святая вода на всякую чертовщину, и эта книжка этому прямое доказательство. Освещайте дома Мерлином Менсоном и все у вас будет в порядке.
Интересно тут вот что: первое - Стивен Кинг отказался комментировать первый роман Джо, мол, я в эти дела не лезу, я ему памперсы менял, а теперь он писатель, так что что тут говорить (буквально так и сказал). Как вы понимаете, в интернетах на эту тему стали писать, что Кингу так уж стыдно за сыновий дебют, что он просто решил не комментировать его творчество вообще. Ну и второе: в «Коробке» нет ни одного нормального отца (или отчима). Отец главного героя бил ему по пальцам дверью, к примеру – и вот, посмотрите, каким стал Джуд, ну не очень же, ну это вы потом поймете, когда Джо Хилл распишет ручку, что на самом деле, он внутри добрый, просто без велосипеда. В своей рецензии в Time журналист и писатель Лев Гроссман в 2007 году писал: да нет, ребята, вы все не так поняли, эта книжка не про прощение гадких людей, (ведь в финале у героя и его отца все-таки случится знаковая встреча), мол, Хилл совсем не хотел сказать, что всех надо простить и понять, ведь у такого отца тоже был отец и он тоже бил ему по рукам дверью. «Это о том, чтобы узнать своего отца, найти его, а затем убить. Именно этим и занимаются лучшие художники».
Я теперь думаю об этом – о том, что Джо(зеф) (Хилл)стрем Кинг действительно хотел сказать своим романом (но не могу этого доказать).