Цитаты из книги Воительница. Повести

Скучною жизнью жилось Катерине Львовне в богатом свекровом доме в течение целых пяти лет ее жизни за неласковым мужем; но никто, как водится, не обращал на эту скуку ее ни малейшего внимания.

Вьюн: около рук вьется, а в руки не дается.

—Что ж ваша торговля? — А вот моя торговля: землю продать, да небо купить.

Тьпфу, - сказала она себе, неужели ж таки к этой лоханке крашеной я ревновать стану! Сгинь она! Мне и применять-то себя к ней скверно.

"Ну, душечка, - говорю, - ныне ты благодарности в людях лучше и не ищи. Нынче чем ты кому больше добра делай, тем он только готов тебе за это больше напакостить. Тонет, так топор сулит, а вынырнет, так и топорища жаль ".

... мужчина что сокол: он схватил, встрепенулся, отряхнулся, да и опять лети, куда око глянет; а нашей сестре вся и дорога, что от печи до порога. Наша сестра вашему брату всё равно что дураку волынка: поиграл да и кинул.

- Нуесть же всё-таки и добрые люди на свете.
- На кладбищах, между родителей, может быть, есть и добрые; ну, только проку-то по них мало; ачто уж из живой-то из всей нынешней сволочи - всё одно качество: отврат да и только.

Удивительно это даже, ей-богу, как это сколько пошло обманов да выдумок: один так выдумывает, а другой ещё лучше того превзойти хочет.

Но устали восторги, и слышна неизбежная проза.

Соседей многих уж нет: одни переселились в города, другие в вечность.

У меня, – говорю, – купец знакомый у Пяти углов живет, так тот разменяет рубль на копейки и по копеечке в воскресенье и раздает. „Все равно, – говорит, – сто добрых дел выходит перед богом“.

"Терпеть,— говорит,— не могу необразованных». И поверить можно, потому и отец у них и все мужчины в семье все как есть на дурах женаты, и у этого-то тоже жена дурища — всё, когда ни приди, сидит да печатаные пряники ест.

Хоть и жаль было мне ее, но что, думала себе, когда своего разума нет и сам человек ничем кругом себя ограничить не понимает, так уж ему не поможешь.

Домна Платоновна очень любила прибегать к медицинским советам и в подробности описывать свои немощи, но лекарств не принимала и верила в одни только гарлемские капли, которые называла «гаремскими каплями» и пузыречек с которыми постоянно носила в правом кармане своего шелкового капота.

- Мало чего прежде не бывало! Бывало, вон я на тебя только глазком гляжу да сохну, а нонче вона! Всем твоим белым телом владею.

– Что ж ты меня так целуешь? Сергей совсем промолчал. – Это только мужья с женами, – продолжала, играя его кудрями, Катерина Львовна, – так друг дружке с губ пыль обивают. Ты меня так целуй, чтоб вот с этой яблони, что над нами, молодой цвет на землю посыпался. Вот так, вот, – шептала Катерина Львовна, обвиваясь около любовника и целуя его с страстным увлечением.

...роскошная женщина,высокого роста, с густою черною косою и томными карими глазами, как таинственной фатой завешенными ресницами...

Человек я незначительный; хозяйская дочь за меня не пойдет, а по бедности все у нас, Катерина Ильвовна, вы сами изволите знать, необразованность. Разве оне могут что об любви понимать как следует!