Цитаты из книги Красные цепи

Отец очень её любил, Алина это прекрасно понимала, и, конечно, она тоже любила его. Но как это часто бывает с людьми, близкими друг другу родственно, но жалкими по роду занятий и образу жизни и редко выбирающими время для общения друг с другом, темы для бесед можно было найти с большим трудом. Обычно отец и дочь виделись пол праздникам: Новый год, Рождество, дни рождения, ну и ещё, может быть, несколько раз в году, когда удавалось найти время и силы для того, чтобы побороть подсознательное ожидание неловкого молчания и мучительных поисков слов для продолжения разговора. И в самом деле, что ответить на вопрос «Как твои дела? » человеку, которого видишь так редко, кроме дежурного «Всё в порядке, папа»? И что он может ответить на такой вопрос? Когда люди общаются постоянно, находясь в курсе мелких тревог и радостей, маленьких успехов и неприятностей друг друга, можно долго рассказывать о том, что случилось за те два бесконечно длинных дня, что длилась их разлука. А если не общаться два месяца? Три? Полгода, не считая коротких телефонных разговоров, единственная цель которых - удостовериться, что собеседник жив, здоров и в армировании сказать: «Да, у меня всё хорошо»? Даже в тот первый вечер, когда Алина со слезами на глазах приехала к отцу и было совершено очевидно, что у неё совсем не всё хорошо, в их разговоре то и дел повисали неудобные паузы. Отец не спрашивал, хотя очень хотел это сделать, Алина не рассказывала, хотя ещё никогда в жизни ей так не хотелось выговориться, и это продолжалось вечно за вечером:каждый искренне, от души стремился к другому, но словно натыкался на какую-то невидимую стену и замолкал на полуслове, так и не сказав чего-то важного для них обоих.

Гримуар? Книга заклинаний, если новоград-волынский просто. Гримуарами назывались своего рода рабочие тетради практикующих магов, куда они записывали результаты своих опытов. И каждая такая книга имеет свой характер, и чаще всего весьма непростой. Знаете, далее некоторые современные эксперты пол домашним интерьерам не рекомендуют хранить в квартире большое количество книг с негативным содержанием: романы ужасов, например. Собираясь вместе, они влияют на тонкий мир вокруг нас, и то, что в них написано, так или иначе проникает наружу, как запах, воздействуя на настроение, сон, внутреннее состояние. И это, заметьте, произведения нынешних авторов, мало что понимающих в том, о чем пишут. Что уж говорить о старинных книгах, которые были собственноручно исполнены людьми, весьма сведущими в магии. Такая книга может стать вас с не меньшим успехом, чем вы её. А прочитав, сделать свои выводы.

– А зря. Я подозреваю, что вами движет какая-то личная неприязнь, хотя, если посмотреть на ситуацию отстраненно и беспристрастно, я просто безобидный старик. Много ли мне нужно было, пока не началась вся эта свистопляска с продажей ассиратума? Две жертвы в год, только и всего, для меня и моего маленького дружного коллектива. Две глупые, никчемные жизни, все содержание которых до гробовой доски известно наперед, как банальный сюжет бульварного романа, в обмен на собственную блистательную вечность.
     Я обвожу взглядом захламленную полутемную комнату.
     – Ваша вечность, лорд Марвер, больше похожа на баньку с пауками.

Кто может сказать, что произойдет с душой, мыслями и чувствами того, кто когда-то был человеком, но прожил дольше, чем несколько поколений людей? Каким станет он через шесть веков, если на исходе пятого десятка лет жизни многие из живущих начинают терзаться ощущением бессмысленности своего существования, называемым кризисом среднего возраста? И как не ощутить бесцельность собственного бытия старому вампиру, если единственный смысл его жизни состоит только в том, чтобы сохранять и продлевать ее еще и еще? Но никакого другого смысла и быть не может, когда прочитаны все книги, изучены науки, когда старое наскучило, а новое не будоражит разум и не волнует тягучую холодную кровь. Остается только тянуть бесконечную лямку земного бытия, со страхом думая о том, что ждет его за гранью этого мира, если вдруг его жизнь оборвется. А он знал слишком хорошо, кто поджидает его рядом с выходом отсюда.