Отзывы о книге A Clockwork Orange

Мой друг посмотрел фильм по этой книге и прожужжал мне все уши. Он убеждал меня, что это очень интересная история и мне стоит посмотреть.Но смотреть мне почему-то не захотелось. И я решила прочитать. Я совсем и не предполагала , что прочитаю её быстро, но я села читать и проглотила эту книгу буквально часа за три. Неожиданно книга кончилась. Но в головке я продолжала прокручивать всю историю,представлять разные ситуации с главными героями, как будто додумывала каждый момент истории. Я ещё целую неделю анализировала поступки главного героя,что с ним сделали, пыталась представить, чтобы чувствовала я на месте главного героя. Много чего крутилось в моей голове. Вокруг нас столько прототипов Алекса, что это ужасает, нас окружают такие люди, как он и это пугает.С одной стороны хотелось убить этих четверых придурков, жаждущих поиздеваться над незащищенными людьми, а с другой стороны хочется пожалеть, что над ними так посмеялась природа, что они не видят своей глупости. Так же это книга показывает, то каким стал бы человек если бы у него забрали "волю". И я действительно понимаю, что без неё человек никто. Я считаю , что эта книга понравится многим, хотя наверняка это утверждать не берусь, ибо все люди разные и вкусы соответственно.

Выше огненных созвездий, Брат, верши жестокий пир, Всех убей, кто слаб и сир, Всем по morder — вот возмездье! В зад пинай voniutshi мир!

Книга очень сильно зацепила. Да, неоднозначная. Да, жестокая(впечатление такое, что на тебя с высоты 20 метров выливают ведро помоев). Да, главный герой - отвратительный моральный урод. НО книга безусловный шедевр. Бёрджессу удалось создать идеальную антиутопию, которая не просто сливается с настоящим, а органически дополняет его, показывает новые стороны реальности. Конечно, нельзя обойти поднятые проблемы: мораль, свобода, выбор и далее и далее. ИХ МАССА!!! Вердикт: 8 из 10( ну уж очень мерзко поначалу)

Сердце книги в классической моральной дилемме – хорошо ли стоять перед выбором: быть плохим или вынуждать себя быть хорошим. «Ну, что же теперь, а?» - вопрос, который по моим подсчетам, встречается раза три в тексте. Вопрос, который подразумевает, что Алекс, действительно, способен к выбору. Это прослеживается в начале книги, в его заточении в тюрьме, и в конце, когда он сидит в баре «Korova» со своей новой бандой. Эти события как бы приглашают Алекса к оценке действительности как чего-то нечто большего, чем временное явление. Только когда решение принято, он начинает изменяться – его изменение можно наблюдать в его мимолетном интересе к Богу в тюрьме, затем будучи подвергнутым промывкой мозгов. Маловероятно, что читатели будут сравнивать себя с Алексом. Несмотря на погружение главного героя в отстой жизни (наркотики, убийства, насилие, преступные группировки и т.д.), мы начинаем оценивать его человечность как манифест к свободе выбора моральных устоев. И возможно тогда выплывает на поверхность устойчивая ценность «Заводного апельсина» - подтверждение выбора моральных устоев как сложный компонент человечности во всех нас. Быть лишенным этого выбора означает быть лишенным того, чтобы называться Человеком, даже если мы остаемся физически живыми.

Долго не могла решиться написать рецензию на эту книгу, хотя прочла ее больше двух недель назад. Потому что эмоций много, как и возмущения. А вот выплеснуть их на других мне не хотелось... А вот сегодня я увидела фото красивой вазы с золотыми трещинами. И я увидела перед собой Его - молодого, жестокого, беспринципного, насильника-балагура, которого многие просто оправдывают его подростковым максимализмом. Короче, я увидела Алекса, словно изрешеченного мелкими золотыми шрамами, идущими через его жизнь. И все, как будто слова сами нашли меня...

Знаете ли вы что такое кинцуги? Это древне японское искусство, когда разбитые вещи чинят с помощью золотых заплаток. Только настоящие мастера способы не просто восстановить вещь, но и придать ей новую жизнь. Но станет ли она новой или так и останется с надтреснутой душой, только под видом новой? И есть ли вообще выбор у этой вазы или все в руках человеческих?!

А что , если главный герой книги "Заводной апельсин" - Алекс - это тоже человек с заплатками на коже? Что, если общество разбило его вдребезги, чтобы потом попытаться залатать? Что если он сосуд, разбитый вдребезги антиморальностью и чрезмерной свободой?! Или же он сам того не понимая, разбивается на куски, ради уважения других и абсурдной горячности молодости?

"Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком..." Именно сосудом, треснувшим на куски, мне представляется главный герой. Молодой, жестокий, чрезмерно сексуальный, даже в некоторой мере, испорченный и агрессивно-сексуальный. В нем фонтанируют гормоны. личное мнение и чихание на предрассудки. Он вожак небольшой стаи, предводитель трусливых мальчиков, которые шляются по подворотням в поисках приключений. И находят их на свою голову. И за Алекса берется Система...

В контексте „Заводного апельсина“ мысль о лишении выбора звучит почти как приговор: общество хочет „починить“ Алекса, но ценой его человечности. И кинцуги тут становится горькой метафорой: нельзя сделать человека „красивее“, если для этого приходится стереть его свободу». «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса — это по сути книга‑кинцуги: она не маскирует трещины человеческой природы, а подсвечивает их, будто золотым швом. Главный герой Алекс — не просто антигерой, он намеренно сделан «разбитым»: в нём уживаются жестокость и любовь к Бетховену, подростковая ярость и почти детская откровенность. Он садист, и в то же время, любитель прекрасного.

Если честно, многие оправдывают Алекса в своих рецензиях, пытаются "склеить" его ужасные поступки общесоциальным твердым клеим. Но все эти попытки вызывают у меня презрение. Словно в бреду. все пытаются найти Алексу оправдание. в то время ка он просто подрастает на глазах у читателя. Молодость, горячность. Нет уж, это социопат, который эгоистично думает только о себе. И автор намеренно не ставит ему оценки, от первого лица он рассказывает страшную правду!

Бёрджесс не пытается «склеить» Алекса в «хорошего человека» привычными моральными заплатками. Вместо этого он показывает, как общество само ломает и перекраивает личность: сначала через насилие банды, потом через «лечение», лишающее Алекса свободы воли. И в этом главная боль романа: если убрать у человека право выбирать между добром и злом, он перестаёт быть человеком. Но Алекс и тут умудряется вывернуться из общих правил - он откуда-то достает шлейф праведности и пытается всем доказать, что он - не моральный урод. Но так ли легко в это поверить, начитавшись тех ужасов, которые он творил на протяжении всей истории???

Кинцуги учит, что дефект — это часть истории предмета. Так и Алекс: его шрамы и изломы не спрятаны, они и есть суть его образа. Роман не про исправление, а про цену, которую мы платим за попытки «починить» других. Вернее не так, она про возможные последствия действий человеческих, в контексте социальных и моральных норм. Словно куклу, Алекса заводят социальным ключиком, и он лихо играет любую роль. Ему комфортно в любой обстановке, как мне показалось. Лишь бы ничего не делать! И даже во время экспериментов я не поверила в его исправление. Можете поспорить со мной, если читали, я не против!

Для меня "Заводной апельсин" стал своего рода зеркалом возможного будущего, в котором живут современные подростки. каждый день они творят дичь: поджигают дома, передают информацию, становятся заложниками спецслужб. И если честно, система, описанная в этой книге, многим бы очень не помешала. И не надо мне говорить: Они же дети! Дети, творящую дичь, априори уже не дети, и если в их сердцах нет места доброте и любви, то хоть как не разбивай и не клей их души, ни у кого ничего не получится...

Привет devotshki и malltshiki! Что за drebedenn подумаете вы? Нет, я не bezumni. Я просто перечитал «Заводной апельсин» и почувствовал себя тем еще stari kashkoi

Впервые читал роман во времена студенчества. Первого. Лет «надцать» назад. И, конечно, пребывал  в диком восторге

За годы то, что происходило на страницах книги, стёрлось из памяти. Кроме образа главного  героя Алекса - дико аморального подросток, борющегося с системой и общественными устоями. Поэтому за поворотами сюжета следил хоть и с отвращением, но не без интереса

Картина мира «Заводного апельсина», на мой взгляд, уже несколько утратила актуальность. За исключением, пожалуй, антиутопических элементов. Хотя, никогда не знаешь, куда нас может завести очередной поворот «исторических времен», в которых мы живем

Главной трудностью при чтении стал изобретённый Бёрджесcом язык «надцатых» - подростков в возрасте от 13 до 19 лет. Этакая ядреная лингвистическая смесь визуальной латиницы и смысловой кириллицы. Пример привел в приветствии к отзыву. Кажется, все достаточно просто, но когда таких слов с десяток на страницу (а в послесловии переводчика написано, что это он еще подсократил), такой сумбур букв и значений сначала (первые страниц 50) существенно замедляет чтение

Постепенно привыкаешь и осознаешь, какую тонкую и сложную работу проделал в первую очередь автор, а затем переводчик

Читателям  же оригинала сначала сочувствуешь, а потом завидуешь, ибо дико любопытно, как все это выглядит в оригинальной версии

Это, бесспорно, «увлекательный был аттракцион», однако, есть книги, которые нужно читать в свое время

Восторг первого впечатления от романа не повторился, но «надцатым» я его, конечно, горячо рекомендую. Пока не запретили, ибо по имеющейся уже сейчас маркировке заводить апельсин можно только совершеннолетним...

Рецензия написана в рамках дп-26, основной тур - февраль

Ожидал похожее на Ирвина Уэлша - Кошмары аиста Марабу . Оказалось жёстче. Неожиданностью был немного философско-лиричный финал.

А до этого можно грубо предположить следующее: если бы Алекса спросили об его втором имени, то он бы мог употребить слово "насилие". После в чём-то пророческих снов юношу ожидает своеобразный бумеранг. Показалось, что больше он подан фактом, а не уроком.

При начале чтения ещё возник вопрос: интересно, когда злодеев стали описывать любителями классической музыки, наверное, что-то появилось с эпохи романтизма.

Когда искусство стало неотделимо от насилия с определённым рефлексом, а персонажу стали говорить, что его лишили искусства, то возникла мысль о вреде вывода искусства во внеморальные рамки и "пятнание" его жестокостью с мыслью, что так что-то в нём будет осознаваться лучше. Наверное, получилась морализаторская мысль.

Отрицательные чувства остались от персонажа писателя. Немного иронично выглядит схожесть имён. Интересно было бы узнать каким он был в детстве - вдруг как раз "двойник" предполагаемого будущего Алекса.

закидайте меня камнями, изумительные поклонники Берджесса и его «заводного апельсина», но это полный провал. я не смотрела фильм Стэнли Кубрика и взялась за прочтение данного чтива, соблазнившись на его присутствие в эксклюзивной классике, ну что же, признаюсь честно и без приукрас, последние полчаса после закрытия заднего форзаца я сидела в прострации с немым вопросом на устах: «на что я потратила и, буквально, безжалостно убила пару часов своего времени?», мне было так неутомимо жаль, еще ни одна прочитанная мной книга не вызывала у меня ощущения такого сокрушительного поражения, а может оно и к лучшему, Энтони Берджессу удалось вывести меня на эмоции, да только не те

лингвистические эксперименты автора, скрестившего в речи героя-повествователя сленг советских стиляг и британских тедди-боев, большинство критиков и рецензистов оценили как весьма оригинальный прием, мне же он показался истинной пыткой, ядовитым, дешевым, изъевшим себя желанием сделать свой роман уникальным, но о какой уникальности идет речь?

роман пронизан жестокостью с подачи подросткового максимализма, вот – главный герой смел и пылок, поддерживаемый юным возрастом и неправильно подобранным окружением, вершит свою правду над судьбами добропорядочных горожан, и вот он же, измученный жизнью, преподавшей ему важный урок, столкнувшийся с той же несправедливостью, которую исповедовал сам, решается встать на праведный путь с простой оговоркой «повзрослел», а теперь вопрос: почему же ассоциальное поведение человека смягчается возрастом? почему же быть подонком приемлемо, если ты подросток? почему же в своем романе Энтони Берджесс обошел эту тему стороной? безусловно, он попытался рассуждать о праве свободы выбора, откуда и название «заводной апельсин», но это все больше походило на несуразную игру в кошки-мышки: здесь главный герой «исцелился» инновационными технологиями и стал бесхребетным овощем, здесь он снова вернулся на привычную ему стезю разрушений, но уже «повзрослевший»

к чему все это? попытка показать некий протест, тщетную борьбу с тоталитарной системой? или желание создать антиутопию? к сожалению или к счастью, я придерживаюсь мнения, что автор «заводного апельсина» в свое время воссоздал нечто поистине уникальное и неповторимое, достойное держаться в позициях социально признанного романа, но перекладывать данную литературу на современный мир я не готова

Книга своеобразная. Если бы не фильм Кубрика, вряд ли стал бы ее читать, так как литературной ценности в ней особо не вижу. Субъективно, конечно.

Когда посмотрел фильм Кубрика и полез читать инфо про создание фильма, то узнал, что в Великобритании после выхода фильма в кинотеатрах, на улицах появились последователи банды Алекса, и, когда дело дошло до реальных изнасилований (и других актов насилия), Кубрик снял фильм с проката.

Вижу в этом вину Кубрика, т.к. он исказил главный посыл книги. В книге Алекс в финале теряет интерес к насилию. «Взрослеет», так сказать. Механизм этого автор не объясняет, только показывает, что в его представлении это логичный финал. Как факт.

Также в фильме Алекс показан как человек несгибаемого характера, который даже после избиений в полиции не «ломается» и презрительно смотрит в лицо надзорному офицеру, даже после плевка последнего в Алекса.

В книге же Алекс совершенно естественно себя вел – извинялся, заискивал перед полицейскими и после полученного плевка в лицо даже сказал «спасибо». Все довольно естественно – подросток испугался. Но эстетика несгибаемого плохого парня лучше продается с экранов, видимо, в представлении Кубрика. Поэтому в финале фильма Алекс возвращается к тому же садистскому состоянию. Вот такие вот расхождения фильма и книги.

Другие странности книги – своеобразный язык. Гопник Алекс внезапно - поклонник классической музыки. Я четверть века прожил в рабочем квартале с гопниками и не встречал ни одного, кто выходил бы за пределы Ласкового мая (я уже ставил неоднократно свечи в церкви Сатаны для Юрия Шатунова за бессмертные хиты «И снова седая ночь», «Белые розы», которые соседи вынуждали прослушивать неоднократно в разных городах). А тут – 9-я симфония. Да ладно?!

Тот же Алекс, который учился в спецшколе с 11 лет и книг не уважает, бросается эпитетами а-ля – «добрый самаритянин». Откуда он это может знать?

Кискам, которых насилуют Биллибой или Алекс «набирает» в музыкальном магазине – не более 10 лет (?!) Набоков нервно курит в стороне. Выглядит совсем уж неправдоподобно. Для подростка 14-15 лет девочка 10 лет воспринимается как ребенок. Так что тоже странно выглядит.

Ну и автор, видимо, не очень наблюдательный человек и плохой психолог. Алекс для разборок с подельниками скрещивает руки на груди. Я часто вижу это не фотографиях корпоративных для почты, например. Скрещенные руки – это жест защиты! Неуверенности в себе.

Книга с очень сильным временным якорем. Природа насилия не изучается и не раскрыта.

Как-то так.

Бёрджесс написал свой роман сразу после того, как врачи поставили ему диагноз «опухоль мозга» и заявили, что жить ему осталось около года. Позднее автор в интервью Village Voice говорил: «Эта чёртова книга — труд, насквозь пропитанный болью… Я пытался избавиться от воспоминаний о своей первой жене, которую во время Второй мировой зверски избили четверо дезертиров американской армии. Она была беременна и ребёнка после этого потеряла. После всего, что произошло, она впала в дикую депрессию и даже пыталась покончить жизнь самоубийством. Позже она тихонько спилась и умерла»

До чтения мне не была известна предыстория этого произведения, я даже не смотрела фильм. Все, что я знала об этой книге — это то, что однажды я видела ее название в списке самых кошмарных по содержанию и ещё были смутные воспоминая о том, что она действительно жуткая, последнее со слов тех, кто был знаком с известной кинокартиной. Учитывая все это, браться за неё было страшновато... Но все же мне было любопытно и очень хотелось узнать что же это за история такая, о которой столько упоминаний. В результате книга произвела очень сильное впечатление, она точно не для слабонервных, многих она должна отталкивать, но если хорошенько разобраться, понимаешь до какой степени это произведение сильное и смысловое. В конце мне стало интересно значение названия, я была уверена в том, что это не произвольный выбор автора и мои мысли подтвердились. Думаю, название весьма удачное, оно отображает суть и привлекает внимание.

Название «Заводной апельсин» (A Clockwork Orange) роман получил от выражения, которое когда-то широко ходило у лондонских кокни — обитателей рабочих слоёв Ист-Энда. Кокни старшего поколения о вещах необычных или странных говорят, что они «кривые, как заводной апельсин», то есть это вещи самого что ни на есть причудливого и непонятного толка. Энтони Бёрджесс семь лет прожил в Малайзии, а на малайском языке слово «orang» значит «человек», а на английском «orange» — «апельсин»

Повествование ведётся от первого лица, весьма безумного и на редкость жестокого. Юный Алекс поразил своим чёрным мировоззрением, в его лице отразился мир, искаженный яростью и разрушением, мир созданный автором, как финальный выплеск боли. Читателя окунули во все возможные преступления, какие только можно было придумать, при этом они были описаны таким живым и образным языком, что ужас и страх был обеспечен с первой главы и по последнюю, от такого текста не отмахнешься. Автор применил интересный приём, дополнив речь героев сленгом, принятым в социальном слое тинейджеров данной антиутопии. Речь была, мягко говоря, грязная и отвратительная, слова читались с трудом (только в начале), но это было именно то важное звено, которое позволяло представить героя. Транслитерации передавали его эмоции и мысли, так атмосфера мерзкого черно-серого мира стала полной и ещё более пугающей.

Теперь мусора принялись составлять протокол моего допроса, чтобы я его потом подписал, а я подумал, ну и пусть, будь оно все проклято, если эти выродки стоят на стороне Добра, тогда я с удовольствием займу противоположную позицию.

Читая эту книгу, я невольно выдала Алексу особый акцент, ведь этот герой проносился перед глазами как реальная личность с чертами и определёнными вкусами, думаю, больше всего этому поспособствовало то, что автор наделил его страстью к классической музыке, это было не простое увлечение, а целая одержимость, показывающая его душевное состояние. Психология поведения, реакции на окружающих и необратимые изменения, произошедшие с ним за время рассказа оставили довольно двоякое впечатление. С одной стороны — справедливое негодование, здесь и говорить не о чем, Алекс — чудовище и оправданий для этого нет и быть не может, с другой же — в какой-то момент его стало жаль и это поразительно! Думаю, из-за этого мне так понравился финал, в нем появился проблеск надежды, хотя возможно он его и не заслужил, но кто имеет подлинное право судить других?

Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той zhizni, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать – это совсем немало.

К сожалению, в жизни существуют настоящие Алексы и им подобные, но не стоит забывать и о других монстрах из "Заводного апельсина", ведь этот эксперимент — это нечто такое, что тянет по своей бесчеловечности на большее, чем даже самая суровая смертная казнь! Доктора собирались пустить в ход на общий поток вакцину, уничтожающую человека, как самостоятельную единицу и вот это уже действительно страшно. Пока человек жив, он ещё может исправиться, но что ему делать, если право выбора выжгли и заменили моделью поведения?

Он перестает быть опасным для окружающих. Но он также перестает быть существом, наделенным способностью нравственного выбора.

В этой истории не было "правовой" стороны с чистой совестью, каждый так или иначе проявлял свою животную натуру, лишний раз напоминая, что даже в шкафах самых порядочных на вид людей могут храниться скелеты, безумные идеи и затаенные планы, грозящие настоящей катастрофой для окружающих.