Гиперион

"Смерть - это предвестница жизни, и то, что мы томимся сейчас в нашей больной плоти, гоорит о близком здоровом пробуждении".

О Гёльдерлине я впервые узнала от Стефана Цвейга. Он писал просто прекрасные романизированные биографии, но вот о Гёльдерлине спустя годы я помнила только, что у него все печально. Стефан Цвейг писал, что молодого Гёльдерлина терзали демоны, а я говорю, что он был слишком вовлечен в политику и в хронической депрессии, предвестнице будущего расстройства.

В "Гиперионе" Гёльдерлина сочетается все из его жизненного пути. Мать будущего поэта и философа направила его с детства по богословскому пути, что он отрицал внутренне, но чему подчинялся внешне до поры. В тексте встречается критика церкви и упоминания этой темы. Еще он очень любил философию. Я бы тоже поддалась благим порам философских размышлений, если бы моими сотоварищими были Гегель и Шеллинг. Больше всего, правда, Гёльдерлина тянуло в античность, в древнегреческую мифологию. С первых строк "Гиперион" - это одно сплошное повторение дз по мифам Древней Греции. Правда, эллинизм Гельдерлина обволокли свинцовые тучи.

При сюжете как будто рассказчик находится в Греции, Гёльдерлин писал о том, что происходило с ним в реальной жизни и далеко от Эллады. Он так и оставался в тогда еще раздробленной Германии, думал, чувствовал и существовал. Это может сбивать с толка и нужно упорно вчитываться в многочисленные сноски, которые дают необходимый исторический фон для аморфных событий в произведении.

"Сердце мое постепенно охватила усталость. Правда, подчас во мне вспыхивало желание отправиться в кругосветное путешествие или на какую-нибудь войну или разыскать моего Адамаса и выжечь его духовным огнем свое уныние, но дальше желаний дело не шло, и в моей ненужной, вяло влачившейся жизни никак не наступало обновления.".

Гёльдерлин своим творчеством очень напомнил мне портрет типичного мыслителя со слабым здоровьем. В своих письмах он тоже предстает слишком увлеченным и вовлеченным, но слабым, недостаточно способным вынести всю бурю его чувств и мыслей. Его действительно терзали демоны. Демоны эти были многочисленны и сильны: неразделенная платоническая любовь, непризнание его дара, депрессия и психическое расстройство. Все это увело его в паралелльный мир на долгих 40 лет, большую часть его жизни, а "Гиперион" был лишь предвестником того, что произойдет с ним в будущем.

Его поэзия и письма проникнуты теми же нотами, что и "Гиперион" - меланхолия, желание, лиричность и упадочничество. По стилю поэзии он напомнил мне Фета и Тютчева, хотя последние мне пришлись ближе к телу. Ни одно стихотворение Гёльдерлина, в итоге, не внесла к себе в заметки.

Период активного чтения зарубежки объяляю открытым. Прочитала "Эмпедокла" и "Гипериона" (по диагонали, ибо он совсем уже нечитабелен). "Эмпедокл" - это драма о человеке, считавшим себя богом. Место действия - Сицилия, город Агригент. Помимо того, что Гёльдерлин сошел с ума к концу жизни, а также того, что он раннийнемецкий романтик (то есть уже - Оо), к тому же драма неокончена. Все, что мы узнаем, - это то, что Эмпедокл возомнил себя богом (чуть ли не справедливо, причем), все горожане ему поклонились, он излечил от какой-то болезни дочь местного ахеронта Пантею, а потом все его отвергли, считая что он все-таки зарвался. С этого места трагедия и начинается. Поругавшись немного с власть придержащими, Эмпедокл добровольно уходит в изгнание, а с ним вместе идет его ученик Павсаний. Они идут, все остальные на фоне действия заламывают руки, а потом внезапно горожане снова приходят к Эмпедоклу и просят его вернуться и править ими, признавая его божественное происхождение. На что мудрый Эмпедокл говорит им, что они более не дети и должны идти дальше без него. А потом он отсылает Павсания к Пантее, и они вдвоем начинают страдать, потому что Эмпедокл умудрился умереть. Мда. Как образчик немецкого романтизма занимательно, потому что Гёльдерлина действительно не отнесешь ни к какой школе, хотя общие слова типа "истина в детях" есть и у него. Гёльдерлин предпочитает эллинистическую утопию, гуманизм и высокие философские античные идеалы. Это также видно и в "Гиперионе", романе в письмах. Место действия - Греция XVIII века, но постоянно мы замечаем отсылки к Греции античной. В Греции гражданская война, Гиперион считает, что все проблемы в низости духа современников, но решать эти проблемы насилием нельзя. Из-за этого он ссорится с лучшим другом, Алабандой, во время войны умирает его возлюбленная Диомета, его любимый учитель Адамас покинул его еще в дестве. Так что, как истинный романтический герой, Гиперион страдает от двоемирия, упивается единением с природой и тоскует по упущенным возможностям любить. Нудятина.

Одновременно философский трактат, поэзия в прозе, гимн во славу античности и агонизирующая история человека с биполярным расстройством, нежная, рыдающая, оборванная на полуслове. Это первый вариант "Гипериона", тот, что публиковал Шиллер в далеком 1793 году. Отрывок из переписанной версии тоже приведен, но, отчего-то, затрагивает гораздо меньше. Может быть, из-за образа Диотимы, сменившей имя, перешедшей из благословенных небом детей, слишком впечатлительных чтобы снести откровение, в разряд повелевающих и исчезающих подобно туману пифий. Больше склонных давать приказы, нежели чувствовать. Может быть из-за Адамаса, только что он был бродячим странником из детства, колдуном и сказителем, человеком без лица, а теперь вдруг раз - и просто путник со скучной биографией, ровесник и любитель древностей, хотя все ещё - путешественник. Может из-за отсутствия простора и света внутри всамого Гипериона. Меньше юности, больше слез. Но это про переписанное, а разве нам оно нужно? Вот он, первый вариант, раскинувшийся во всю ширь, гораздо более ощущийся древним, чем, например, работы Шекспира - хотя прекрасный театрал писал за два века до.

"Бедный Гёльдерлин! Он находится на иждивении у столяра, который о нем заботится, гуляет с ним, сторожит его, насколько это необходимо. Он не буйствует, только не следует доверять всему, что приходит ему в голову"

Но сама эта вязь, этот крик "Гипериона" ценен мне куда больше всеобщего равенства и прозрения, утопической донельзя цели, которой зачарован герой - и которая всегда в шаге, но никогда недоступна. В болезни ли дело? Все время помнишь, что он болен - и оттого куда больше нежности пробуждает его речь, и что-то такое между отчаянием и лаской, и хочется "подхватить его под руки, как орел - своего Ганимеда, и улететь с ним за море с его островами". Потому что все они, такие сияющие, такие уникальные - идут к смерти, гордо вскинув своё знамя. Познав любовь во всех проявлениях - к учителю, к мужчине и воину, к женщине и жрице - они не находят в том утешения. Путь предрешен. И здесь не Греция в центре и не 18 век, здесь просто некий человек вне времен, с самого раннего возраста вдыхавший пепел античности, пока тот не наполнил его до краев и не возрос в нем во всю ширь. Призрак красоты и абсолюта. Воплотившаяся тоска по тени совершенного.