Цитаты из книги Żniwa zła

Дело было в Милтон-Кинс, где он убил во второй раз. Не гадить у себя на пороге — он всегда придерживался этой заповеди. В Милтон-Кинс его не заносило ни до, ни после; с этой дырой ничто его не связывало. Машину угнал сам, без посторонней помощи. Фальшивыми номерами обзавелся заранее. А потом просто поехал наобум, куда глаза глядят. После первого убийства ему хронически не везло. Как он ни старался заклеить девчонку в баре, в клубе, увести подальше от толпы — ничего не получалось, хотя в прежние времена ни одного сбоя не бывало. Естественно, по молодости он выглядел хоть куда, но даже сейчас не стоило регулярно скатываться до проституток. Если западаешь на один и тот же тип, копы начинают шевелить мозгами. Однажды ему повезло выследить подвыпившую девушку, но не успел он выхватить нож, как в переулок откуда ни возьмись с гоготом высыпалась компания каких-то малолеток — ловить уже было нечего. После того случая он отказался от привычных способов снять телку. Оставалось только действовать силой. Ехал он, ехал и все больше расстраивался: никого подходящего в Милтон-Кинс не наблюдалось. В десять минут двенадцатого он был близок к тому, чтобы сдаться и присмотреть себе проститутку, но тут заметил ее. Коротко стриженная брюнетка в джинсах и ее парень устроили свару на островке безопасности посреди проезжей части. Он проехал мимо, но все время смотрел в зеркало заднего вида. Девица сорвалась с места, будто опьяненная собственными слезами и гневом. Оставшись в одиночестве, ее парень что-то кричал, а потом, с отвращением махнув рукой, побрел в противоположном направлении.

Будь Робин сослуживцем-мужчиной, Страйк уж точно добавил бы: "Она на меня запала". Ингрид откровенно заигрывала, неторопливо просматривала контакты в телефоне, вслух размышляла, сохранился ли у нее номер, отчего Страйк заподозрил, что девица просто его разводит; еще она спрашивала, испробовал ли он настоящий тайский массаж, вызнавала, зачем ему понадобился Ноэл, любопытствовала насчет его прежних расследований, особенно насчет дела о гибели красавицы-модели, с которого началась его известность, а под конец с ласковой улыбкой настояла, чтобы он и ее номерок записал, "на всякий пожарный".

Они никогда не обсуждали, почему она забросила психологию и вернулась в Мэссем. В планы Робин не входило делиться со Страйком, но сегодня вечером все ее решения бултыхались в озерце алкоголя, которым она утолила голод и восполняла силы. Так ли уж важно, откроется она ему или нет? Страйку нужно это знать, чтобы составить полную картину и посоветовать, что делать дальше. В глубине души она понимала, что рассчитывает на его помощь. Нравилось ей это или нет — нравилось это Страйку или нет, — но в Лондоне он был ее ближайшим другом. Раньше она никогда не смотрела в лицо этому факту. Алкоголь поднял настроение и открыл ей глаза. In vino veritas, так ведь говорится? Кто-кто, а Страйк должен знать: у него есть необъяснимая привычка время от времени цитировать латинские изречения.

Впрочем, Уиттекера влекла к Леде не только ее известность в определенных кругах. Его возлюбленная успела родить детей ри двух состоятельных рок-музыкантов, которые платили ей алименты. Уиттекер стал обитателем сквота в твердом убеждении, что Леда намеренно ведет такой богемно-нищенский образ жизни, а сама держит где-то рядом кубышку, в которую рекой текут денежки Джонни Рокби и Рика Фантони — отцрв Страйка и Люси соответственно. Похоже, он не вдавался, да и не верил в истинное положение дел: за годы прожитые с неуеменой транжиркой Ледой, оба ее прежних сожителя научились оберегать свои средства, чтобы не пойти по миру. Месяц за месяцем Уиттекер исходил злостью и все чаще зубоскалил над Ледой, не желавшей на него тратиться. Он закатывал нелепые сцены, когда Леда отказывалась раскошелиться на приглянувшийся ему "Фендер Стратокастер" или на фирменный бархатный пиджак, который ему, вонючему голодранцу, вдруг приспичило на себя нацепить. Давление усиливалось: Уиттекер сочинял наглые и легко опровергаемые байки: дескать, его пошатнувшееся здоровье требует дорогостоящего лечения; дескать, за просроченный долг кредитор грозится переломать ему ноги. Леда то смеялась, то отчаивалась. — Милый, ну нет у меня денег, — повторяла она. — Честное слово, дорогой, я сама без гроша, неужели я бы для тебя пожалела? Леда забеременела, когда Страйку исполнилось восемнадцать: он только-только подал документы в университет. Его охватил ужас, но даже тогда он не верил, что мать выйдет за Уиттекера. Она не переставала твердить сыну, как ненавистно ей замужество. Ее первый, ранний брак продлился всего две недели, после чего она сбежала. Да и Уиттекер, казалось, не имел намерения жениться.