Цитаты из книги 12 стульев

Вынув из ящика стола синюю войлочную подушечку, Ипполит Матвеевич положил ее на стол, придал усам правильное направление (параллельно линии стола) и сел на подушечку, немного возвышаясь над тремя своими сослуживцами. Ипполит Матвеевич не боялся геморроя, но боялся протереть брюки и потому пользовался синим войлоком.

"Остап глянул в звёздное небо и вынул из кармана известные уже плоскогубцы."

"Вот видите, предводитель, нищим быть не так-то уж плохо, особенно при умеренном образовании и слабой постановке голоса!"

"Что же касается особых примет то их не было. Эллочка и не нуждалась в них. Она была красива."

"Мало-помалу разошлись и разъехались все новые собственники стульев. За ними мчались несовершеннолетние агенты Остапа."

"Наконец, во время пятого рейса, Ипполит Матвеевич не выдержал: - Здравствуйте, батюшка, - сказал он с невыразимой сладостью. Отец Фёдор собрал весь сарказм, положенный ему богом, и ответствовал: - Доброе утро, Ипполит Матвеевич."

Проблемы были такие: пол и брак, брак и любовь, любовь и пол, пол и ревность, ревность и любовь, брак и ревность.

-Старые вещь покупаем, новые крадем! Как же насчет штанов, многоуважаемый служить культа? Берете? Есть еще от жилетки рукава, круг от бублика и от мертвого осла уши. Оптом всю партию-дешевле будет.

Но "изумительный каштановый цвет, придающий волосам нежность и пушистость", смешались с зеленью "Титаника", неожиданно окрасил голову и усы Ипполита Матвеевича в краски солнечного спектра.

-Вы с ума сошли! -Товарищ Бендер,-умоляюще зашептала жертва "Титаника".

-Двадцать процентов -И мои харчи? -Двадцать пять. -И ключ от квартиры?

-Какие платки? Я приехал не из Парижа, а из... -Чудно, чудно! Из Моршанска.

– Прибавить надо, – сказал мальчик по-извозчичьи.

– От мертвого осла уши. Получишь у Пушкина. До свиданья, дефективный.

...но был уверен, что тогда все пойдет, как по маслу. «А маслом, – вертелось у него в голове, – каши не испортишь».

– И какого черта я с вами связался? Зачем вы мне, собственно говоря? Поехали бы себе домой, в загс. Там вас покойники ждут, новорожденные. Не мучьте младенцев.

Самое большое, к чему смогут привести вас способности, – это шесть месяцев без строгой изоляции. Для гиганта мысли и отца русской демократии масштаб как будто небольшой.

– Ну, как торговля? – спрашивал Персицкий. – Написал замечательные стихи! – Про Гаврилу? Что-нибудь крестьянское? Пахал Гаврила спозаранку, Гаврила плуг свой обожал? – Что Гаврила? Ведь это же халтура! – защищался Ляпис. – Я написал о Кавказе. – А вы были на Кавказе? – Через две недели поеду. – А вы не боитесь, Ляпсус? Там же шакалы! – Очень меня это пугает! Они же на Кавказе не ядовитые! После этого ответа все насторожились. – Скажите, Ляпсус, – спросил Персицкий, – какие, по-вашему, шакалы

Экспедицией командовал одноглазый. Единственное его око сверкало в ночи, как маяк.