Цитаты из книги Шантарам

" Главным в человеке является не жестокость и не стыд, а способность прощать."

" Настоящее страдание - сознавать, что ты безвозвратно потерял что-то."

" Человек, который не боролся с трудностями и не страдал по-настоящему, не так силен, как тот, кто много страдал."

Должна быть хорошая голова, чтобы нравились эти вещи, и должно быть хорошее сердце, чтобы они не нравились слишком сильно.

Ханжество – это разновидность жестокости.

Где-то в глубине моего сознания у меня возникло интуитивное ощущение (не знаю, что его порождало - любовь, страх или просто здравый смысл), но только я был абсолютно уверен, что, если я не буду ее ждать, я ее не получу.

Теперь я знаю, что когда Тебе выпадает светлый, полный любви момент, за него надо хвататься, о нем надо говорить, потому что он может не повториться. И если эти искренние истинные чувства не озвучены, не прожиты, не переданы от сердца к сердцу, они чахнут и увядают в руке, которая тянется к ним с запоздалым воспоминанием.

После того, как мы покинули море, прожив в нем много миллионов лет, мы как бы взяли океан с собой. Мы носим океаны внутри, в своей крови...

Хорошего человека общественно-полезный труд приводит в уныние.

И когда мы плачем, наши слезы — это тоже океан.

Я наклонился и посмотрел слева и справа за её спиной. — Что там такое? — Я ищу крылья. Ведь вы мой ангел-спаситель.

– Ты слишком суеверен. – Да нет. – Да да. – Я не суеверен! – Разумеется, ты суеверен! – сказала она, впервые улыбнувшись мне с тех пор, как мы взяли такси. – Все люди суеверны. – Не хочу спорить с тобой. Это может принести неудачу.

"И, как это случается со всеми изгнанниками, чем дальше я бежал, чем больше успеха добивался, тем меньше во мне оставалось от самого себя".

Мы стояли, глядя друг на друга, а все параллельные миры, все параллельные жизни, которые могли бы существовать, но никогда существовать не будут, крутились вокруг нас

— Ты уже забыл? — расплылся он в улыбке. — Я не курю сигарет, братишка. И тебе не советую. Я курю только гашиш. У меня есть немного. Не хочешь?

Я спустился на лифте в вестибюль. Кроме меня, в кабине никого не было, не считая множества моих отражений в зеркалах позади и по бокам. Все они были очень серьезны и молчаливы и избегали смотреть мне в глаза.

не бывает безоблачного счастья, богатство не достается даром, а в жизни рано или поздно наступает период скорби и смерти.

– Парвати, Парвати, Парвати… – напевал он, когда мы проезжали мимо станции Чёрчгейт в направлении Марин-драйв. Музыка этого имени пьянила его. – Я слишком люблю ее, Лин! Ведь это, наверно, любовь, да? – когда ты счастлив оттого, что испытываешь самые ужасные чувства? Когда ты беспокоишься о девушке даже больше, чем о своем такси? Это любовь, великая любовь, не прав ли я?