Цитаты из книги Где-то под Гроссето

Нет, упаси боже, я не сноб.просто не умею попадать в такт общей радости. Да и вообще в такт - это не про меня.

Страсть, помноженная на диарею, оказалась гремучей.

Жизнь продолжала смеркаться.

Я глупо лыблюсь, стоя посреди бульвара. Чувствую себя хорошим человеком. Это приятно. Как будто солнцем по макушке погладило. Никто ни разу в жизни не называл меня хорошим. Человеком — тоже.

Он решил, что поцелует ее в первый раз именно тут — в сквозном бесснежном парке, под сенью и синью декабрьского вечера. Но сначала стихи. Доамне фереште, стихи! Всем нам когда-то было пятнадцать лет. К несчастью, это очень быстро проходит.

Она знала, что все равно выбьется в люди. А каким способом и какой ценой - на это ей было наплевать.

Мужчины в их кислотном, ядовитом роду вообще не выживали.

Как же херово стареть, даже в очень хорошей стране...

Кроме книг и пустопорожней болтовни мать обожала себя — страстно, цельно, неистово, и это была настолько полная и разделённая любовь, что остальным просто не оставалось места.

К воскресенью я был влюблён без памяти. Как Том Хэнкс. Хуже. Как Форрест Гамп.

К тридцати годам Антуанетточка развилась в полноценного тайного гурмана, причем ее литературные пристрастия самым причудливым образом переплелись с гастрономическими. Оказалось, что, скажем, Георгий Иванов под профитроли в шоколадном соусе — это совсем не то же самое, что Георгий Иванов с пластом ржаного хлеба и толстым розовым диском докторской колбасы.

Нет, упаси боже, я не сноб. Просто не умею попадать в такт общей радости. Да и вообще в такт – это не про меня.

Ненавижу выпендриваться. Не выношу социальные сети. Быть знаменитым некрасиво.

Пескова я как раз опознаю. Пресс-секретарь Путина. Похож на моего физрука. Хороший был дядька. Научил меня прыгать через козла. Теперь я и сам козёл. Вырос.

«Ослепительные, злые, знающие себе цену, не знающие, что те, кто готов эту цену заплатить, вечно бродят по жизни с драными карманами. Женщины-проблемы.»

Мы пили прозрачные горькие слезы Христа, собранные у подножия Везувия, и у них был подлинный вкус, вкус настоящей родины – той, которую выбираешь сам, а не той, в которой угораздило родиться.

Вы любите землянику? Я – очень. Горячая от солнца макушка, затёкшие коленки, эмалированный бидончик с чёрной облупившейся ранкой у самого дна. Квинтэссенция детства. Пахнет так, что голова кружится.

...глубокомысленно покачал головой, покалеченной Достоевским.

двойное короткое «р» прыгает по прихожей, как град по подоконнику