Цитаты из книги Himmlische Wunder

Я знаю, это всего лишь дешевая магия. Жанна Роше ее бы не одобрила. Но это наша магия, моя и его, и на губах у него вкус шоколада и шампанского, и мы наконец выскальзываем из одежды и сплетаемся телами под одеялом из звезд.

Впрочем, незначительных вещей не бывает. Все имеет свой смысл и свою цену; и одно прибавляется к другому, пока не качнется чаша весов.

И в этот момент я поняла, что выбора у меня нет. Я знаю: человек, который не отбрасывает тени, – это и не человек вовсе, а женщина, которая отказывается от собственного имени…

Вы верите в любовь с первого взгляда?

Думаю, нет. Я тоже. И все-таки…

Как рассказать ему? Как объяснить? Он смотрел на меня с такой искренностью, с таким неожиданным вниманием, и его голубые глаза слезились на ветру. И он выглядел таким бесхитростным, таким обыкновенным - неспособным, несмотря на принадлежность к сложному миру бизнеса, понять, как мы его обманываем.

- Ну и какого же твоё настоящие имя?-спросила Вианн Роше.
Моё настоящее имя?
Черт,это было так давно,что я почти его позабыла.Да и что в нем такого особенного?Носишь его, как пальто.Надоело- можно перелицевать, или сжечь,или забросить и украсть другое. Имя вообще значения не имеет.Значения имеют только долги .

Это было смешно - смешно в том смысле,что порой даже самая ужасная вещь всё же кажется смешной.Но что действительно ужасно - я по-прежнему испытывала от этого удовольствие...
(Анук)

Нет ничего  более печального, чем пустой дом.

Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрешек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

Больна ты или здорова? Счастлива или горюешь? Богата или бедна? Этому городу все равно. У этого города есть и другие дела, поважнее. Не задавая вопросов, он проходит мимо тебя, он идет своим путем и даже плечами от удивления не пожмет.

Я считаю, что если для Иисуса это было достаточно хорошо, то и для нас вполне сойдет.

- С кем это ты разговаривала?
- Ни с кем. Просто сама с собой.
- Что ж, бывает. Отчего бы не поговорить с умным человеком?

Праздник- это просто праздник и с какой бы любовью ты его ни планировал, он не в силах вернуть прошлое, или изменить настоящее, или хотя бы гарантировать, что завтра пойдёт снег.

Декабрь - это всегда время чистых и нечистых духов, огней, которые зажигают при умирающем свете дня, точно бросая вызов наступающей темноте. Святочные божества суровы и холодны; Персефона заточена в свгем подземелье, а весна кажется далёким-далёким сном.

"Без тьмы нет света, без ошибок нет истины, ни одна нанесенная обида не остается без отмщения."

"А ветер снаружи гремит новой, только что раскрашенной вывеской, и капли дождя со стуком скачут по булыжной мостовой, и декабрь уже совсем на носу, и меня охватывает ощущение полной безопасности и надежности, я почти готова позабыть, что наши стены сделаны из бумаги, а наши жизни — из стекла, что этот ветер одним порывом может сбить с ног, и тогда зимняя пурга унесет нас прочь."

"Однако имя, название — это не просто слово. Дать чему-то название — значит придать этой вещи некую силу, вдохнуть в нее определенный чувственный смысл, которого — во всяком случае, до сих пор — моя неприметная лавчонка никогда не имела."