Цитаты из книги Игра в классики

Порою мне кажется, что между двумя людьми, разбивающими друг другу морду в кровь, больше взаимопонимания, чем между теми, кто смотрит друг на друга вот так, как бы со стороны.

Мы бродили по улицaм и не искaли друг другa, твердо знaя: мы бродим, чтобы встретиться.

Любовь - это тот, кто любит.

Вот так и Париж… разрушает нас потихоньку, сладостно, перетирает меж своих цветов и бумажных скатертей, заляпанных винными пятнами, сжигает нас своим огнем, не имеющим цвета, что вырывается в ночи из съеденных временем подъездов.

На самом деле каждый из нас – театральная пьеса, которую смотрят со второго акта. Все очень мило, но ничего не понять. Актеры говорят и делают неизвестно что и неизвестно к чему. Мы проецируем на их поведение наше собственное невежество, и они представляются нам просто сумасшедшими, которые с решительным видом входят и выходят. Кстати, это уже сказал Шекспир, а если нет, то должен был сказать.

Мы не были влюблены друг в друга, мы просто предавались любви с отстраненной и критической изощренностью и вслед за тем впадали в страшное молчание, и пена от пива отвердевала в стаканах паклей и становилась теплой, пока мы смотрели друг на друга и ощущали: это и есть время.

Люди считают себя друзьями потому лишь, что им случается по нескольку часов в неделю вместе проводить на одном диване, в одном кинозале, в одной постели, или потому, что по службе приходится делать одну работу.

Бедна та любовь, что питается мыслью.

Нежность при одиннадцати градусах может быть, только когда ты задубел от выпивки.

По-настоящему кончается только то, что начинается каждое утро.

Уйма людей совершенно непринужденно чувствовали себя цельной личностью, в то время как их цельность заключалась лишь в том, что они не способны были выйти за рамки единственного родного языка и собственного пораженного ранним склерозом характера.

Ты, дающая мне бесконечность, прости меня, я не умею её взять. Ты протягиваешь мне яблоко, а я оставил вставную челюсть в спальне на тумбочке.

Я пуст и обладаю неограниченной свободой, чтобы мечтать и бродить где хочу. Все игрушки поломаны, никаких проблем.

Одно дело - музыка, которая может передать эмоцию, и совсем другое - эмоция, которая норовит сойти за музыку.

Иногда я начинаю уверять себя, что глупость называется треугольником, а восемь, помноженное на восемь, даст в произведении безумие или собаку.

— Дело в том, — сказала Мага, помешивая молоко, которое подогревалось на плитке, — что счастье всегда принадлежит кому-то одному, а несчастье, наоборот, всем сразу.

Прекрасно сформулированная глубокая истина. Если перевести это в план литературных хитростей, получится, что из хороших чувств рождается плохая литература и прочее в том же роде. Счастье невозможно объяснить, Люсия, наверное, потому, что это самое большее, что может открыться нам под покровом Майи.