Цитаты из книги Мой лучший враг

Чужое счастье – это то, что сейчас нужно мне больше всего, ведь своего у меня быть не может.

Невероятно, что могут сделать с человеческой психикой частые издевательства, запугивания и побои. Физическое истязание способно сломать разум, даже шелест листьев за окном, звук шагов на лестнице, внезапный голос одного из близких за спиной - и в кровь выбрасывается адреналин, ты хочешь бежать. Твое сердце бешено стучит, ты вздрагиваешь и вскрикиваешь. Мышцы каменеют, мозг сжимается и перестает что-то соображать. Тебе нужно какое-то время, чтобы успокоиться.

Несмотря на крепкую дружбу, в детстве мы часто ненавидели друг друга. «Хоть бы в пачке “Скиттлс” ему попалась апельсиновая, самая невкусная, конфетка. И чтобы он не вытащил ни одной виноградной» – это считалось самым худшим проклятием, которое мы могли обрушить друг на друга в то время.

Мне хотелось иметь крылья, чтобы можно было парить над водной гладью. Лететь туда, куда хочется. Улететь в такое место, где я могла бы остаться одна. Где я могла быть в безопасности. Я наслаждалась свободой. Я уже чувствовала, как растут и расправляются за спиной крылья. Еще чуть-чуть — и я смогу улететь.

- Из окошка - смех, а в окошко - улыбку.

Он отнял, отнял у меня эту жизнь, Даш. Из-за него я выпала куда-то. Он все забрал. Ничего не оставил. Я просто хочу ту жизнь, которой у меня никогда не было. Этой жизни, – обвожу я руками вокруг себя. – Что в этом плохого?

Мне страшно. Я боюсь допустить ошибку. Оно не прощает ошибок. Оно уничтожит меня еще раз. А у меня уже не осталось запасных жизней…

Она давила, давила на меня. Пыталась сломить мою и так сломленную психику. Я не выдержала. Сдалась. Лишь бы больше не испытывать этого давления. Угрозы и поощрения мне были безразличны. Главное – чтобы меня оставили в покое.

Не спеши меня ненавидеть.

В окошко - улыбку, а из окошка - смех.

Эта малая... Мы либо убьём друг друга, либо будем вместе.

Нет ничего хуже физической боли. Никакие моральные страдания не сравнятся с физическими. Такая боль пронзает твоё тело насквозь, ослепляя и оглушая.

–Зачем? Зачем ты приходил? – прошептала я, вложив в свой голос всю боль. – Я просто хотел на несколько минут вернуться в детство, и только-то. Для того, чтобы окончательно не сойти с ума, – ответил мне его шепот. Он горячо поцеловал меня в волосы.

– Я мразь, да? Только мразь способна на такое. Мне нет прощения. Я такой, какой есть. Вряд ли я изменюсь когда-то, – говорит Стас, медленно раскачиваясь. Я не отвечаю. Жду, что он скажет дальше. И прислушиваюсь к своим ощущениям – что я чувствую к нему? Злость, ненависть, отвращение? С удивлением понимаю, что ничего этого… больше не испытываю. Я ощущаю только какую-то тягучую безнадегу, которая тянется где-то внутри подобно жвачке.

Я всегда была спокойной и тихой. Этакой пугливой зайчихой. Но теперь… Все поменялось. Меня переполняют желания, странные желания. Я хочу разрушать все вокруг, хочу бить стекла и сжигать чужие дома. Я хочу танцевать на кладбище. Хочу ходить голой. Хочу кричать. Хочу целоваться. Хочу объедаться сладкой ватой. Но больше всего на свете я хочу, чтобы Его не стало.

Я не думала о его поступке. Я просто устала думать о нем, искать во всех его действиях логику и какие-то причины. Как же я хотела больше никогда не думать об этом человеке, просто стереть его из памяти…

Когда тебя зажимают в угол, ничего не спасет. Никакое владение боевым искусством не поможет тебе, когда тебя четверо зажали в угол и выкручивают яйца. Эту истину сказали мне мальчишки. Помогут только быстрые ноги. Они дадут тебе возможность убежать. Но, помимо быстрых ног, нужны еще и быстрые мозги, которые, почуяв опасность, мгновенно дадут ногам команду. Наши мозги, к сожалению, быстрой соображаловкой не обладали. Именно поэтому мы и стояли за гаражами, зажатые в угол.

Самое ужасное, что мне приходилось посещать танцы. Мой партнер, который пару часов гнал меня, как скотину на убой, теперь нежно обнимал меня и держал мою ладонь в своей руке. И под романтическую музыку кружился со мной в медленном вальсе. Во время танцев он смотрел на меня с такой нежностью, как будто мы – влюбленные-молодожены, которые исполняют свой первый свадебный танец.

Я была безвольной куклой в его руках. Он морально уничтожал меня. От моей личности и гордости мало что осталось. Мне стало все равно, что со мной будет. Сопротивляться не было сил. Я чувствовала на затылке его горячее дыхание, тепло его рук на своем теле. Зубы отбивали барабанную дробь, губы тряслись.