Цитаты из книги Chocolat

Мы все меняемся. Мы ожили. Как старые часы, которые долгие годы показывали одно и тоже время.

Ни единого лишнего жеста. Вежливое презрение. Колючее ядовитое оружие праведника.

Он для меня - загадка, тёмная человекообразная брешь в воздухе.

Дьявол труслив: он не открывает лица. Не имеет сущности,  распылен на миллионы частичек, что коварными червоточинами проникают в кровь и душу.

Столько мест ждут, когда сменится ветер. Столько людей страждут. Надолго ли теперь? Полгода? Год?

Меня никто не учил готовить, я самоучка, и учитель мой - одержимость.

Это я к тому, что нужно знать, когда остановиться, Вианн. Нужно вовремя отодвинуть тарелку и попросить десерт.

Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.

Голос над водой - она смеётся вместе со всеми - чарующий, звонкий, полнится любовью и юмором. Я невольно задумался, как бы мой голос звучал среди тех, других, как бы звучал мой смех вместе с её смехом, и на душе вдруг стало ужасно тоскливо, холодно и пусто.

Колокольный звон глухо разбивается о белёные стены жилых домов и магазинов. Резонируют даже булыжники мостовой, гудят монотонно под подошвами моих ботинок.

Хороший месяц — март: февраль отступает в заднюю дверь, на пороге передней ждёт весна. Месяц, сулящий перемены.

Флюгер на церкви Святого Иеронима всю ночь крутился и вертелся в беспокойной нерешительности, визгливо поскрипывая на ржавых креплениях, словно отгонял незваных гостей.

Оранжевая витрина так и притягивает взоры. Словно огромная конфета, с которой хочется содрать фантик. Случайно залежавшийся соблазнительный ломоть карнавала.

Оружие дьявола не зло, а наши слабости. 

Я потравил крыс - они портили в ризнице облачения и утварь. Разве не следует потравить и голубей, что мешают церковной службе? Я пытался избавиться от них, но без толку. Наверное, их охраняет святой Франциск.

Я не верю в гадание. Если и верю, то по-другому, не так, как моя мать, по картам вычерчивавшая беспорядочный узор траектории нашей жизни. Я не ищу в картах оправдания бездействию, не ищу поддержки, когда становится тяжело, или разумного объяснения внутреннему хаосу.

В институтах ведь жизни не учат, а?

Не представляю, как можно прославлять смерть , — наконец сказала она.
— А они не смерть прославляют. Жизнь, — объяснила я. — От начала до конца. Даже её печальное завершение.

— Я знала это. Знала. Но да - же подумать не могла, что когда-нибудь встречу тебя здесь, в этом городе. — Она вдруг тревожно взглянула на меня. — А Рейно знает?