Цитаты из книги Chocolat

Это судьба любого нового заведения, открывающегося в маленьком городке. Местные жители ведут себя в строгом соответствии с условностями, регулирующими подобные ситуации. Они сдержанны, демонстрируют безразличие, хотя в душе сгорают от любопытства.

«Она привыкла всё делать по своему, в намеченное ею самой время, и не терпит, чтобы кто-то торопил её или давал ей советы.»

«Я не нахожу точек соприкосновения с этим человеком, моя улыбка разбивается об него, как волна о камень.»

«Придержи руки, чтоб не в свое дело не лезли, а я тогда придержу язык.»

"Как во сне. Я катаюсь в шоколаде. Воображаю себя на шоколадном поле, на шоколадном пляже. Нежусь в шоколаде, утопаю в шоколаде, объедаюсь шоколадом. Я уже не читаю названия - на это нету времени. Просто запихиваю в рот все, что попадается под руку."

У Черного Человека множество лиц, и все неумолимы, суровы и почему-то завистливы.

"Я видела как оно надвигалось. Открыла рот, чтобы крикнуть, предупредить. Оцепенела. Всего на секунду, на одну секунду. Этого хватило. От страха ли мой язык прирос к небу? Или просто все тело замедляется при виде неминуемой опасности и мысль добирается до мозга мучительную вечность? Или меня парализовала надежда, та самая надежда, которая приходит, когда с тебя содраны все грезы, и остается лишь непрерывная медленная пытка самообманом?"

Вот такая незамысловатая душа. Теперь она безмятежна, в ладу с миром. А я, напротив, из мерзкого духа противоречия все чаще теряю покой. И все же я завидую ей. Так мало нужно, чтобы привести ее в это состояние. Немного тепла, несколько тряпок из моего гардероба, свободная комната, где она сама себе хозяйка... Как цветок, она тянется к свету, бездумно, не анализируя процессы, что ею двигают. Мне бы так.

Ты должна остаться. И дать ему бой. Иначе, считай, что ты от него не уходила.

Но я отпускаю её без единого слова, как ни велико во мне желание привлечь её к себе: я слишком остро сознаю, что она отгородилась от меня стеной отчуждения. Люди рождаются дикарями. Самое большее, на что я могу надеяться, — это немного ласки и видимость послушания. Потому что в существе своём моя дочь, как и все дети, маленький варвар с первобытными инстинктами — необузданная, неприрученная, непредсказуемая.

Ими движут не искреннее раскаяние - овцы не рассуждают.

Во мне говорит отчаяние. Оно подтачивает душу, разъедает ее клеточка за клеточкой, как летучая пыль и песок разрушают храм, годами оседая на его камнях. Оно подрывает во мне решимость, отравляет радость, убивает веру.

Смерть нужно встречать, как праздник, как день рождения. Я хочу взлететь, как ракета, когда наступит мой час, и рассыпаться в облаке звезд под восхищенное «Аххх!» толпы.

Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя.

- Я верю, что самое главное на свете - это быть счастливым, - наконец ответила я.

Меня никто не учил готовить, я самоучка, и учитель мой - одержимость.

истинное чародейство прозаично: просто сосредоточиваешь сознание на желаемой цели.

Старые привычки не умирают. И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.