Цитаты из книги Избранное

* Было на улице полутемно. Стукнуло где-то под крышей окно.

Свет промелькнул, занавеска взвилась, Быстрая тень со стены сорвалась, –

Счастлив, кто падает вниз головой: Мир для него хоть на миг – а иной.

1922

Я, я, я. Что за дикое слово! Неужели вон тот - это я? Разве мама любила такого, Желто-серого, полуседого И всезнающего, как змея?

Не жди, не уповай, не верь: Всё то же будет, что теперь. Глаза усталые смежи, В стихах, пожалуй, ворожи, Но помни, что придет пора – И шею брей для топора.

1923

Воспоминанье прихотливо. Как сновидение – оно Как будто вещей правдой живо, Но так же дико и темно И так же, вероятно, лживо...

Должно быть, жизнь и хороша, Да что поймешь ты в ней, спеша Между купелию и моргом, Когда мытарится душа То отвращеньем, то восторгом?

Вечер

Под ногами скользь и хруст. Ветер дунул, снег пошел. Боже мой. какая грусть! Господи, какая боль!

Тяжек Твой подлунный мир. Да и Ты немилосерд. И к чему такая ширь, Если есть на свете смерть?

И никто не объяснит, Отчего на склоне лет Хочется еще бродить. Верить, коченеть и петь.

1922

Сумерки

Снег навалил. Всё затихает, глохнет. Пустынный тянется вдоль переулка дом. Вот человек идет. Пырнуть его ножом – К забору прислонится и не охнет. Потом опустится и ляжет вниз лицом. И ветерка дыханье снеговое, И вечера чуть уловимый дым – Предвестники прекрасного покоя – Свободно так закружатся над ним. А люди черными сбегутся муравьями Из улиц, со дворов и станут между нами. И будут спрашивать, за что и как убил, – И не поймет никто, как я его любил.

1921

При свете дня Желтеют свечи; Всё те же встречи Гнетут меня. Всё к той же чаше Припал – и пью... Соседки наши Несут кутью. У церкви – синий Раскрытый гроб, Ложится иней На мертвый лоб...

Путем зерна

Проходит сеятель по ровным бороздам. Отец его и дед по тем же шли путям.

Сверкает золотом в его руке зерно. Но в землю черную оно упасть должно.

И там, где червь слепой прокладывает ход, Оно в заветный срок умрет и прорастет.

Так и душа моя идет путем зерна: Сойдя во мрак, умрет – и оживет она.

И ты, моя страна, и ты, ее народ, Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год, –

Затем, что мудрость нам единая дана: Всему живущему идти путем зерна.

1917

* Обо всем в одних стихах не скажешь. Жизнь идет волшебным, тайным чередом, Точно длинный шарф кому-то вяжешь, Точно ждешь кого-то, не грустя о нем.

Нижутся задумчивые петли, На крючок посмотришь – всё желтеет кость, И не знаешь, он придет ли, нет ли, И какой он будет, долгожданный гость.

Утром ли он постучит в окошко Иль стопой неслышной подойдет из тьмы И с улыбкой, страшною немножко, Всё распустит разом, что связали мы.

1915

Перешагни, перескочи, Перелети, пере- что хочешь - Но вырвись: камнем из пращи, Звездой, сорвавшейся в ночи...

Господь нам не дал примиренья С своей цветущею землей. Мы дышим легче и свободней Не там, где есть сосновый лес, Но древним мраком преисподней Иль горним воздухом небес.

Пример богатства и гибкости русского языка. У Ходасевича: Тускнеет в лужах электричество, Нисходит предвечерний мрак На идиотское количество Серощетинистых собак.

По бульварам

В темноте, задыхаясь под шубой, иду, Как больная рыба по дну морскому. Трамвай зашипел и бросил звезду В черное зеркало оттепели. Раскрываю запекшийся рот, Жадно ловлю отсыревший воздух, — А за мной от самых Никитских ворот Увязался маленький призрак девочки.

25 марта — 17 апреля 1918

В заботах каждого дня Живу, — а душа под спудом Каким-то пламенным чудом Живет помимо меня. И часто, спеша к трамваю Иль над книгой лицо склоняя, Вдруг слышу ропот огня — И глаза закрываю.

14 декабря 1916 — 7 января 1917

Теперь себя я не обижу: Старею, горблюсь, - но коплю Всё, что так нежно ненавижу И так язвительно люблю.