Цитаты из книги Голубая чашка

Даже птицы не пели над той поляной – так было тихо. Только серая дура-ворона бухнулась с лету на ветку, огляделась, что не туда попала, каркнула от удивления: «Карр… карр…» – и сейчас же улетела прочь к своим поганым мусорным ямам.

Я вернулся и увидел, что Светлана вовсе не стоит, а осторожно, придерживаясь за кусты, пробирается мне навстречу. – Стой, где поставили! – резко сказал я. Светлана остановилась. Глаза ее замигали, и губы дернулись. – Что же ты кричишь? – дрогнувшим голосом тихо спросила она. – Я босая, а там лягушки – и мне страшно. И очень жалко стало мне тогда попавшую из-за меня в беду Светланку.

Уже тревога выступила на веснушчатом лице притихшей Светланки. Чаще и чаще она оборачивалась, заглядывая мне в лицо с молчаливым упреком: «Что ж это, папка? Ты большой, сильный, а нам совсем плохо!»

От досады взялись мастерить деревянную вертушку. Когда стемнело, Маруся крикнула, чтобы Светлана выпила молока и ложилась спать, а сама пошла проводить летчика до вокзала. Но мне без Маруси стало скучно, да и Светлана одна в пустом доме спать не захотела. Мы достали в чулане муку. Заварили ее кипятком – получился клейстер. Оклеили гладкую вертушку цветной бумагой, хорошенько разгладили ее и через пыльный чердак полезли на крышу.

—А жизнь, товарищи… была совсем хорошая!

Разве же есть в Советской стране такой закон, чтобы бежал человек в колхозную лавку за солью, никого не трогал, не задирал и вдруг бы его ни с того ни с сего драть стали?

Видал я жуликов, ловил и конокрадов, но чтобы на моём участке появился хоть один фашист — при советской власти этого ещё не бывало ни разу.

Ведь правда, Санька, что ты просто дурак?

Увидали мы и попа в длинном черном халате. Посмотрели ему вслед и подивились тому, что остались еще на свете чудаки-люди.

«Ну, погоди, проклятый Санька! Это тебе не Германия. С твоим-то фашизмом мы и сами справимся!»

Мы ехали широкой ровной дорогой. Наступал вечер. Шли нам навстречу с работы усталые, но весёлые люди.

– А жизнь, товарищи... была совсем хорошая!

А может быть, он вовсе не такой уж фашист? Может быть, он просто дурак?

Я не фашист, а весь советский.

Прощай, Маруся! А чашки твоей мы все равно не разбивали.

– Бой неподалёку! – вскрикнул Пашка.

– Бой неподалёку, – сказал и я. – Это палят из винтовок. А вот слышите? Это застрочил пулемёт.

– А кто с кем? – дрогнувшим голосом спросила Светлана. – Разве уже война?

"Слышно было, как за оградой Пашка Букамашкин, Санька, Берта и еще кто-то играли в чижа. ... - Кто-то там опять нашагивает, - объяснила Светлана, - должно быть, сейчас снова поругаются. - И, вздохнув, она добавила: - Такая уж игра!"

"Стали искать и нашли мы такую полянку, какая не каждому попадется на свете. С шумом распахнулись перед нами пышные ветки дикого орешника. Встала острием к небу молодая серебристая ёлка. И тысячами, ярче, чем флаги в Первое мая, - синие, красные, голубые, лиловые, - окружали ёлку душистые цветы и стояли не шелохнувшись. Даже птицы не пели над той поляной - так было тихо"