Цитаты из книги Длинный путь

Заправлен высокооктановой ненавистью.

Речь не идет о выживании сильнейшего, здесь-то я и ошибся, когда позволил втянуть себя в это. Будь так, у меня был бы шанс. Но иной слабак запросто поднимет автомобиль, если под ним окажется его жена.

Всего лишь еще одна свинья на гигантском помидорном поле нашей жизни.

Воспоминания похожи на линию, нарисованную в грязи. Чем дальше идешь, тем более расплывчатой она становится, тем тяжелее ее разглядеть

Он даже не мог себя обманывать тем, что ничего не знал, потому что знал ведь. А он еще и не один такой, тут рядом маршируют еще 95 идиотов.

— Ты верующий? — спросил Бейкер у Гэррети.
— Да нет, не особо. Но я и до денег не жадный.
— А был бы, если бы как я вырос на картофельном супе и капустных листьях,

Удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие,

— Может речь и идет о жизни и смерти, — сказал Бейкер, — но на аппетит это уж точно никак не влияет.

— Не слишком большой, правда? — сказал Бейкер.
Олсон рассмеялся.
— Зато здесь наверное хорошо жить, — встал на защиту городка Гэррети.
— Боже храни меня от городов, где хорошо жить, — сказал МакФриз, улыбаясь.

Затем он по-военному развернулся влево и отдал честь Идущим. По спине Гэррети пробежали мурашки. Зеркальные очки Мейджора блеснули на солнце.
Он поднял к губам мегафон:
— Я горжусь вами, ребята! Я горжусь вами!
Позади Гэррети кто-то сказал тихо, но отчетливо:
— Вот пиздит-то.

Интересно, каково это — быть застреленным на глазах стольких людей, подумал Гэррети и решил, что видимо когда такая минута настает, тебе становится начхать на толпу с высокой горки

Твой План подозрительно напоминает то, что обычно вылазит у меня из жопы.

Они любили называть его редчайшим и опаснейшим чудовищем, какое только может произвести нация, социопатом при поддержке социума.

Гэррети не думал, что вдруг остолбенеет, но такие вещи никогда не знаешь наверняка, пока не придет время проверить;

Вот еще ягнята на заклание.

Гэррети поднял воротник, вслушиваясь в звук собственных шагов. Ему казалось, что звук шагов звучит так же громко, как удары сердца. Биение жизни — и смерти.

Мир свихнулся, накатило вдруг на Гэррети тягостное понимание. Просто-напросто повредился умом.

Спустя несколько минут винтовки пропели в ночи свою стальную песню смерти.

Они не смотрели на толпу, ни один из тех двоих, что остались. Казалось, они вообще ее не замечают, толпу. Они смотрели только на дорогу. Они ковыляли как-то странно, как будто их распяли, сняли с крестов и заставили идти, не вытащив гвозди из ступней.

— А кровь у него такого же цвета, как у всех остальных, — внезапно сказал МакФриз. Эти слова прозвучали очень громко в тишине, воцарившейся после одинокого выстрела.