Цитаты из книги Der Name des Windes

Мой разум учился работать разными способами и становился сильнее. Так тело чувствует себя после рубки дров, плавания или секса: вымотанным, расслабленным и богоподобным. Ощущения были похожи, только работало не тело, а мозг — это он уставал и растягивался, расслаблялся и набирался сил. Я чувствовал, как мой разум начинает пробуждаться.

Настоящей истории нужно время на подготовку.

Мне бы нипочем не сошло это с рук, если бы не два из многочисленных пороков Хемме. Во-первых, его глупость: он не поверил в то, что я сказал ему накануне. А во-вторых, ему хотелось поставить меня в как можно более неловкое положение.
Грубо говоря, он дал мне достаточно веревки, чтобы удавиться. Очевидно, он не сознавал, что, когда петля будет завязана, она сгодится не только на мою шею

Почему? Потому что гордость – странная штука, а щедрость заслуживает ответной щедрости. Но в основном потому, что мне казалось, что так будет правильно, а это само по себе достаточно веская причина.

Я решил, что мужик-то он в целом неплохой. Я улыбнулся ему в ответ, и мне даже сделалось неловко за свою расписку.
И за те три пера, которые я у него спер. Но неловкость я испытывал недолго. И, поскольку возвращать перья было бы неудобно, я перед уходом заодно спер еще и бутылочку чернил.

В логове было уютно и полно всяких мелочей, собранных за несколько лет. Там была бутылка пива – я его выпил. Полголовки сыра – я его съел, и рубашка – я ее спер, потому что она была не такая драная, как моя.

– Удивительно, не правда ли? – ядовито сказал им Квоут. – Пять пальцев из плоти, и кровь внутри!Еще чуть-чуть – и можно подумать, будто на том конце руки – разумное существо!

Я понял, что это хороший совет, и пропустил его мимо ушей.

Репутация - это как доспехи, которыми можно воспользоваться при нужде.

Осень - самое время выкорчевывать то, от чего хочешь избавиться раз и навсегда

Потом пожалел, что украл три пера, но тоже только на секунду. И поскольку не было удобной возможности вернуть перья, то, уходя, я прихватил еще бутылочку чернил.

Еще одна бутылка - и мы с тобой еще до заката пойдем на речку вены себе резать. 

Как говаривал мой отец, «Щуку всегда называй щукой. Лопату – лопатой. Но шлюху всегда называй «леди». Жизнь у них и без того несладкая, а вежливость еще никому не повредила».

Квоут посмотрел на Хрониста, потом на Баста; ни один не смог выдержать его взгляд. После неловкой паузы Баст протянул руку. Хронист поколебался мгновение и ответил на рукопожатие — быстро, словно совал руку в огонь.
Ничего не произошло; оба выглядели слегка удивленными.
— Поразительно? — ехидно спросил Квоут. — Пять пальцев: плоть, а под нею кровь. Можно даже предположить, что на другом конце руки находится какая-то личность.
На лицах помирившихся проступила краска стыда. Они опустили руки.

— А вот сам скажи мне, в чем разница.
Я терпеть не мог вопросы с подвохом. Разница была очевидна: одно навлечет на меня неприятности, а другое нет.

В этот вечер он больше пил, чем говорил. Всякий знал, что на ферме Шепа в прошлое возжиганье случилось что-то ужасное, но настоящие друзья понимают, когда стоит выпытывать подробности, а когда лучше помолчать.

Всякое прошлое забывается, превращаясь в сказки, которыми пугают малых детей. Но пробьет час, и древние предания оживут и ворвутся в реальность, сея ужас и смерть…

Слова можуть запалювати вогонь у людських душах. Слова можуть витискати сльози з найчерствіших сердець.