Takes more than combat gear to make a man Takes more than a license for a gun Confront your enemies, avoid them when you can A gentleman will walk but never run

Sting, 'Englishman in New York', 1988

Мы для них не менее экзотичны, чем японцы. Наша кириллица удивляет Кейс Поллард как кандзи, а наша история XX века для нее не менее странна, чем исчезнувшая под современным Токио империя Восходящего солнца.

Этот роман Гибсона безусловно устарел, и в этом его прелесть. Семь его ранее прочитанных романов так или иначе о будущем, параллельном или будущем-в-прошлом (в Машине различий ). И лишь "Распознование образов" четко датировано началом первого десятилетия XXI века.

Странноватый мир нашего вчера. Без глобальной навигации, смартфонов и плашетов, но уже с интернетом, зарождающимися социальными сетями и процветающими форумами. В котором Россия, э, только начинает подниматься с колен и сочетание "русская нефть" вызывает удивление западного обывателя. Мир катастрофы доткомов, террактов 11 сентября. И до жутких войн нашего времени.

Самое любопытное - точка, из которой смотрит главная героиня. Американка, последовательно воспринимающая Лондон (зазеркалье США, все почти так, да не так), Токио и Москву. Лондон показался мне похожим на его восприятие в фильме Вуди Аллена "Матч-пойнт", Токио вышел обычным у Гибсона - пространством, где привычные нам социальные законы не действуют (о боже, я теперь знаю кто такой Когепан!).

А Москва... Москва, которую, в отличие от Токио, Гибсон не посещал для написания книги, вышла занятной. Да, это клюква, развесистая, много дешевых спецэффектов и мафии, избитых стереотипов про слишком большие объекты, сталинские высотки и дворцы в метро и т.д. Но выручает та осязаемая любовь, которую Гибсон испытывает к нашей культуре в широком ее понимании. Это удивило меня еще в его раннем рассказе Красная звезда, орбита зимы про советскую орбитальную станцию. Он не понимает нас, но мы ему интересны, он не хочет отмахнуться от нас, забыть. Нет, он копает, нагромождает Тарковского на Цоя, Петра I работы Церетели смешивает с "голубыми ведерками". И еще, еще. Чем наша культура так задела его?

Я, кстати, как-то жил неделю в гостинице у ЦДХ, которую описывает Гибсон. Тазиков с черной икрой уже не застал, но красная на завтрак была, подтверждаю.

И в который раз меня заворожил этот мир кинестетиков, в который проваливаешься, читая прозу Гибсона. Ты чувствуешь кончиками пальцев кожанные куртки, замшевые ботинки, рецепторами языка пробуешь знакомую и незнакомую пищу и напитки. Как ему это удается?

Почему решил прочитать: Гибсон, отзывы, номинации на различные фантпремии В итоге: консюмеризм и потреблядство, прямо как у Паланика в БК. Тайлер Дарден пошёл на мир потребления войной, а у Кейс Поллард - просто аллергия на бренды, которую она умудряется монетизировать. Ничего не имею против упоминания брендов в текстах романов, особенно, когда это оправданно стилистически, но в этой книге их до неприличия много. Слог нейтральный, отстранённый, но тем больше радуют яркие и неожиданные метафоры Гибсона. "Распознавание" - тот случай, когда из относительно недокрученных элементов собирается качественное целое, являющееся большим, чем просто сумма частей. В романе не хватает напряжения и экшна для триллера, практически нет фантастики, чтобы отнести вещь к киберпанку, не самое глубокое проникновение в рекламный бизнес, чтобы можно было считать "Распознавание" производственным романом. В итоге же - очень актуальное для начала двухтысячных высказывание о глобализации и о том, что искусство - это жизнь. К тому же одна из первых серьёзных рефлексий на тему 11 сентября 2001 года. (Погуглил - вау! Я был прав! Это первый роман на тему 9/11!) Линия пропавшего в катастрофе отца главной героини подозрительно перекликается с вышедшим существенно позже " Жутко громко и запредельно близко" Фоера. Роман Фоера, конечно, оказался более резонансным, премированным и даже заслужил экранизацию. Но это потому, что там герой мальчик, а не 32-летняя тётя. Кстати, об экранизациях Гибсона, на которые ему так не везёт. Думается, что и "Распознавание образов" неэкранизируемо. Экшна мало, линия с русскими мафиозными олигархами автоматически переводит картину в низшую лигу, как и пресловутый чемоданчик. Причина культовости романа в русском ЖЖ для меня неясна. Людей гипнотизирует перечисление брендов? (Курточку "Баз Риксон" я бы себе тоже прикупил.) Ставят себя на место достаточно странной героини? 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Если это киберпанк (а сомневаться не приходится, поскольку автор считается отцом-основателем этого жанра), то такая литература по мне! Сплав реального мира с виртуальным, где один перетекает в другой, с интересными социологическими наблюдениями и философскими сентенциями, да ещё и с детективной составляющей, - беспроигрышный вариант. Даже любителям романтики автор потрафил. Не так чтоб очень, но жалобы с их стороны могут быть отметены сразу.

Главная героиня Кейс Поллард, обладательница странной аллергии, на раскрученную фирму́, занимает уютную нишу в рекламном бизнесе. Она оценивает потенциальные бренды и предсказывает модные тенденции. Но случается так, что её нанимают для поиска автора неких «фрагментов», микровидеороликов с шикарной проработкой, буквально взорвавших сеть. Добившийся такой популярности должен оказаться находкой для рекламных воротил.

Параллельно Кейс пытается разузнать о судьбе отца, пропавшего без вести 11 сентября 2001 в Нью-Йорке. Среди погибших в теракте он не обнаружен. Мать Кейс, поведённая на модерновом виде спиритизма, поиске зашифрованных посланий из мира духов в «белом шуме» аудио и видео записей, утверждает, что получает от мужниного духа предупреждения для дочери. Впрочем, и без мистики, Уингроув Поллард был весьма неординарной и загадочной личность. И его пропажа так и осталась тайной. И весьма живучи оказываются его прижизненные уроки, даваемые Кейс.

Уин говорил, что всегда надо допускать возможность совпадений. Иначе соскользнешь в апофению, и каждая мелочь начнет казаться частью распухающего заговора, и ты увязнешь, пытаясь распутать сложную симметрию чудовищной паутины, и наверняка пропустишь настоящую угрозу, которая чуть менее симметрична, чуть несовершенна, но существование которой Уин всегда принимал, как должное.

Как, вы ничего не слышали об апофении? А между тем это способностью видеть связь в абсолютно несвязанных событиях страдают, мягко говоря, многие. Ну, о такой её разновидности, как паранойя, точно слышали.

Уин, работавший в контрразведке во времена холодной войны, относился к этой болезни, как к некоему животному, которое необходимо приручить. Подобно беднягам, научившимся жить с хроническим недугом, он не отождествлял себя со своей паранойей - та существовала сама по себе и часто оказывалась весьма полезной; надо было только держать ее под контролем, не давать завладеть рассудком. Уин выдрессировал ее по специальной программе, и она ежедневно приносила ему различные намеки, подозрения, странные аномалии, которые он не спеша сортировал.

Совпадение может оказаться просто совпадением. А может и нет. Иди знай. Вот и читатель, даже с учётом этой поправки, до конца остаётся заинтригован решаемой задачей и покорно следует за героиней в Лондон, Токио, Москву, оставляя душу в выхлопах самолётного следа.

У душ есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задержкой, как потерявшийся багаж.

Поначалу приходится разбираться в этом литературном квесте, но потом, видно, душа уже поспевает за полётом сюжета, и он, равно как и язык, настолько ложится на душу, что уже невозможно оторваться.