Цитаты из книги Тошнота

Но ведь я могла бы думать о тебе просто как о некоем абстрактном свойстве, о своего рода мерке. Ты должен быть благодарен, что я каждый раз вспоминаю при этом твое лицо.

Существование лишено памяти: от ушедших оно не сохраняет ничего – даже воспоминания.

Я думал без слов о вещах, вместе с вещами.

Так вот что такое Тошнота, значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность?

нет среди них ни одного, кто не считал бы, что без него не может обойтись кто-то или что-то.

Просто мы были молоды – а сейчас я в том возрасте, когда умиляет чужая молодость.

он нуждался во мне, чтобы существовать, я – в нем, чтобы не чувствовать своего существования.

Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно – это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует.

«Поверьте мне, я говорю на основании опыта, всему, что я знаю, меня научила жизнь». Да разве Жизнь взялась бы думать за них? Все новое они объясняют с помощью старого, а старое – с помощью событий еще более древних.

Они хотели бы внушить нам, что их прошлое не пропало даром, что их воспоминания потихоньку сгустились, обратившись в Мудрость. Удобное прошлое!

Все, что я знаю о своей жизни, мне кажется, я вычитал из книг.

В теплой массе толпы растворились аристократизм, принадлежность к избранному обществу, к профессиональным группам. Остались просто люди, они больше не представительствовали.

Они жадно ждали того часа сладостных сумерек, когда можно расслабиться, раскрепоститься, того часа, когда экран, сверкая, как белая галька под водой, будет говорить за них, за них мечтать.

Пока живешь, никаких приключений не бывает. Меняются декорации, люди приходят и уходят – вот и все.

Истинное начало возникает как звук трубы, как первые ноты джазовой мелодии, оно разом прогоняет скуку, уплотняет время.

Но от этого тоже тошнит. Или, вернее, ЭТО И ЕСТЬ ТОШНОТА. Тошнота не во мне: я чувствую ее там, на этой стене, на этих подтяжках, повсюду вокруг меня. Она составляет одно целое с этим кафе, а я внутри.

Ничего я не понимаю в этом лице. Лица других людей наделены смыслом. Мое – нет.

Она думает о своем горе понемножку, именно понемножку, капельку сегодня, капельку завтра, она извлекает из него барыш. В особенности на людях, потому что ее жалеют, да к тому же ей отчасти приятно рассуждать о своей беде благоразумным тоном, словно давая советы.

Предметы не должны нас БЕСПОКОИТЬ: ведь они не живые существа. Ими пользуются, их кладут на место, среди них живут, они полезны – вот и все.

Он внушал нам невыразимый ужас, потому что мы чувствовали, что он одинок.