Цитаты из книги Финансист

Она никогда не стремилась вникать в суть вещей, не интересовалась точными знаниями. Таковы почти все чувственные люди. Они нежатся в лучах солнца, упиваются красками, роскошью, внешним великолепием и дальше этого не идут. Точность представлений нужна душам воинственным, собственническим, и в них она перерождается в стремление к стяжательству. Властная чувственность, целиком завладевающая человеком, не свойственна ни активным, ни педантичным натурам.

"Нет денег!" - эта формула покрывала все махинации.

Время от времени ей на глаза попадался молодой человек «вроде как подходящий», но обычно это были знакомые ее отца, мелкие политические деятели или члены местного законодательного собрания, стоявшие не выше на социальной лестнице, поэтому они быстро утрачивали для нее всякий интерес и надоедали ей.

- Ведь в нашем деле, черт возьми, можно заработать хорошие деньги.
- Я знаю, но оно мне не по душе. У меня другие планы.

Свежий ключ забил в старом русле торгового дома.

-Разве не замечательно, что мы наконец-то уезжаем? -Да, это к лучшему.

Можно цитировать весь ЭПИЛОГ:

- КОЕ-ЧТО ПРО MYCTEROPERCA BONACI. МАГИЧЕСКИЙ КРИСТАЛЛ.

Омары пожирают каракатиц и других тварей. Кто пожирает омаров? Разумеется, человек. Да, конечно, вот она разгадка. Ну, а кто пожирает человека? — тотчас же спросил он себя. Неужели другие люди?

Миссис Каупервуд, бывшая жена Фрэнка, осуждала его образ действий, но охотно пользовалась всеми благами его преуспеяния.

Как сочетать это с понятием этики?

«Я миллионер, я свободный человек. Мне 36 лет, и передо мной еще долгая жизнь».

С этой мыслью он пошел к Эйлин, чтобы вместе с нею помечтать о будущем.

«Мне преподан хороший урок. Я так же богат, как прежде, а времени потеряно немного. Один раз меня поймали в капкан, больше этого не случится». -(Фрэнк).

«Если все обойдется, то надо поставить точку. Я уеду на Запад и займусь совсем другим делом». Он уже думал о конных железных дорогах, о спекуляциях земельными участками, о крупных индустриальных предприятиях и даже о разработке рудников, конечно, на вполне законном основании.

В полдень выяснилось окончательно, что он (даже если вычесть известные убытки и сомнительные суммы) стал миллионером. Теперь перед ним открывалось блестящее будущее.

Теперь настал его час! Представился долгожданный случай. Словно волк, рыщущий в ночи при холодном и мертвенном свете звезд, всматривался Каупервуд в смирную толпу простаков, зная, какой ценой они расплатятся за свою доверчивость и наивность.

Северная Тихоокеанская — 100-миллионное предприятие. В нее вложены сбережения сотен тысяч людей — мелких банкиров, торговцев, священников, адвокатов, врачей, вдов, капиталы разных фирм, рассеянных по стране; все они доверились честности и деловитости Джея Кука.

В минуты, когда большинству мерещилась гибель, Каупервуд думал об обогащении. (...). Чутье подсказывало ему, что паника будет повсеместной и продолжительной.

Широкая публика, ослепленная небывалыми успехами Кука и считавшая его несокрушимым, не сразу поняла, что случилось. Никто не хотел верить этому.

Джей Кук — банкрот? Чепуха, с ним такого не может случиться.

«Финансовый гром среди ясного неба», — писала филадельфийская газета «Пресс».

«Если бы в жаркий летний полдень выпал снег, это не вызвало бы большего удивления», — вторила ей «Кикуайерер».

18 сентября 1873 года банкирский дом «Джей Кук и К°» обанкротился, потеряв приблизительно 8 миллионов долларов, а Северная Тихоокеанская — весь капитал, вложенный в нее, то есть без малого 50 миллионов.