Цитаты из книги Тень Гегемона

Люди, у которых почти нечего красть, больше всего озабочены тем, чтобы сделать вид, будто прячут сокровища.

«Ты считаешь, что смерть — самое страшное, что может случиться с человеком, а для Бога смерть значит лишь то, что ты попадаешь домой на несколько мгновений раньше срока. Для Господа страшный исход человеческой жизни состоит в том, что человек отдается греху и отвергает радость, которую предлагает Бог. Из всех миллионов погибших в войне истинные трагедии — это жизни, оборвавшиеся в грехе.»

— Мы рады были бы [поужинать с вами], — сказал Боб. — Хотя есть опасность, что ваш дом взровут, потому что мы здесь. — Тогда поедим в городе, — сказала миссис Виггин. — Видите, как просто? Если что-то взорвут, пусть это будет ресторан. Они за это страховку получат.

...большинство политических или военных романов, написанных политическими или военными лидерами, имеют целью самовосхваление или самооправдание, а потому столь же недостоверны, как книги, написанные невеждами.

И не важно, насколько сложным кажется человек: если его всего лишь отрезать от сети людей, которые придают ему личность, от общества, где он себя идентифицирует, останется просто набор рычагов. Не важно, насколько он будет сопротивляться или насколько ему известно, чего от него хотят. В конце концов, если достаточно выждать, на нем можно будет играть, как на пианино, и каждая нота будет именно той, которой от него ждут.

...я ни одного человека не знаю, у которого не было бы двух наборов догматов: первого - в которые человек верит, что верит, и второго - по которому он пытается жить.

Боб выбросил стаканчик и пошел дальше. Мимо проехал велосипедист, все его тело тряслось и вздрагивало на булыжной мостовой. Вот это и есть жизнь человека, подумал Боб. Так трясет всю дорогу, что глаза не могут ничего толком рассмотреть.

- Все вопросы - вопросы философские. - В этом случае все ответы бессмысленны.

Петра лежала на койке. Вошла докторша и стала обрабатывать царапины чем-то вроде смеси спирта с кислотой без анестетика — по крайней мере так казалось. — Это на тот случай, если недостаточно больно? — спросила Петра, докторша не ответила. Очевидно, та женщина предупредила ее, что бывает с теми, кто говорит с Петрой. — А тому мужику, которого я двинула по яйцам, их ампутировали?

— Во-первых, кто бы нам это сказал? — ответила женщина. — Во-вторых, может быть, ты заткнешься и узнаешь все в свое время? — Это не по мне. Я — жизнерадостный разговорчивый экстраверт, который любит заводить дружбу с людьми. — Ты самодовольный и пронырливый интроверт, который любит доставать людей до печенок. — Хм, так вы что-то выяснили обо мне заранее? — Нет, только в ходе непосредственных наблюдений. — Значит, у этой тетки есть чувство юмора. Вроде бы.

как будто не имеет :)

Его глаза горели огнем. Не огнем безумия, а… да, восторга. Как будто Петра показалась ему вдруг удивительно красивой. Но дело было, конечно, не в ней. Это власть над ней приводила его в такой восторг. Это себя он любил с такой силой.

— Я надеюсь, когда я его расшифрую, там не будет обо мне ничего неуважительного. Иначе я тебя изобью до полусмерти. — Ты прав, — сказала Петра. — Ты действительно неотразим.

- И ты думаешь, это заденет мои чувства? - спросил Боб.
- Да, я так думаю. Потому что даже если ты поймешь причину, зачем я это сказала, ты никогда не сможешь мне простить, что я это вообще сказала.

Питер понял, что слышит привычную семейную пикировку, когда старые шутки повторяются просто потому, что их приятно слушать.

Это так ужасно, что родители - всего лишь люди и постоянно что-нибудь делают не так.

- Общество интеллектуалов! - презрительно произнесла миссис Виггин. - Американское общество интеллектуалов никогда не было особенно блестящим - или честным. Это овцы, безропотно следующие интеллектуальной моде десятилетия и требующие, чтобы все шли за ними шаг в шаг. Каждый должен быть открыт и толерантен по отношению к тому, во что они верят, но боже упаси их когда-нибудь согласиться, даже на миг, что кто-то, кто с ними не согласен, может хоть как-то быть рядом с истиной.