Цитаты из книги Шпионский роман

1. Я давно живу на свете, но ни разу не видел, чтобы Добро вступило в единоборство со Злом. Всякий раз одно Зло воюет с другим Злом. 2. Неприятность лучше несчастья, а несчастье лучше катастрофы. 3. Хорошую улыбку и девушки любят, и начальство ценит. (Егор Дорин) 4. В здоровом теле здоровый дух, который, в свою очередь, требует другого здорового тела. 5. Знать меру — это, может быть, самое главное качество в человеке. (Октябрьский) 6. Вот ведь загадка психики. Если проживёшь с кем-то очень тебе неприятным, даже ненавистным, несколько дней бок о бок, в тесном общении, вдруг начинаешь замечать, что он для тебя уже не лютый враг, а вроде как просто человек. Даже жалко его становится. 7. Если человек всерьёз решил убить себя, помешать ему трудно. 8. Народ в Москве, как известно, отзывчивый — не в смысле жалости, а в смысле, что любит отзываться на антиобщественные явления. 9. Стыдно, гражданин! Появляясь на улице в таком виде, вы становитесь разносчиком инфекции! 10. Когда льётся много крови, люди от её запаха звереют и дуреют. Революция штука жестокая. Если уж грянула, то продолжается не год, не два, а десятилетия. И правила у революции простые, грубые — на выживание. (Октябрьский) 11. Чистый человек — не тот, кто грязи боится, а кто её вычищает. (Егор Дорин) 12. Когда человек на свете один, воевать легко.

- Я, шеф, про него всё время думаю ... - Егор почесал затылок. - Ну, что он стальной - это ладно. Мне другое покоя не даёт. Ведь Селенцов этот, или как там его на самом деле, фашистюга был. Так? Но за детей прятаться не стал. А ведь мог. Как бы мы тогда его брали? Октябрьский смотрел на младшего лейтенанта с весёлым недоумением, будто Егор сболтнул глупость. - А ты как думал? Если враг, то обязательно и сволочь? Это пускай агитпропработники населению мозги пудрят, а мы с тобой профессионалы, нам дурачками быть нельзя - так недолго и ошибку сделать. Не , Егорка, фашисты такие же люди, как мы. И самоотверженные среди них есть, и добрые, и честные. Тут штука не в том, кто лучше, кто хуже. Вопрос - кто кого: мы их, или они нас. Потому что двум нашим конструкциям на земле места не хватит. Так-то, брат.

... - По-умному надо бить, товарищ Дорин, а не по-еврейски. - Чего это "по-еврейски"? - удивился Егор. - А ты кто, не еврей разве? Фамилия самая Еврейская: Дорин, Басин, Шифрин. И нос крюком. - Нос это на ринге сломали. А фамилия у меня по месту рождения, деревня Дорино. Бабушка рассказывала, помещики такие были - Фон Дорены, что ли. От них и деревню назвали. Октябрьский, собиравшийся прикурить, не донёс спичку до папиросы. - Как ты сказал? Фандорины? - Вроде бы. А что? - ... Нет, ничего. - Старший майор открыл было рот, но передумал. - Ничего.

Ишь, завели моду. Раньше партмаксимум был, две семьсот в год, не разжируешься. А теперь, чуть кто в начальство вылез – и распределитель тебе, и оклад сумасшедший, и спецателье. Дачу мне тут выделили: зимняя, двухэтажная, с хрусталями-биллиардами, гараж, собственный теннисный корт, мать его. Посмотрел я на всё это, плюнул и уехал. Ноги моей там не будет. Я тебе вот что скажу, Дорин: фашистов-то мы одолеем, империалистам тоже свечу вставим, это ты можешь быть спокоен. Если наш советский строй от чего и рухнет, так это от жирных привычек…