Цитаты из книги Ziemie Jałowe

На каждую вещь, что я знаю, приходится сотня вещей, о которых я даже понятия не имею.

Нужно держаться подальше от этого зверя, который кажется человеком.

Я покажу тебе то, чего ты не видел доселе, Нечто, совсем не похожее на твою тень, Что за тобою шагает утром, Или на тень твою вечером, что встает пред тобою; Я покажу тебе страх в горстке праха.

В конце концов он был городским мальчиком и плохо разбирался в деревьях; наверняка же знал только одно: на одних растут листья, а на других — иголки).

— О'кей. Счастливой дороги, если только она не в школу. Джейк улыбнулся. — Нет… не в школу. Это дорога к безумию. Тауэр от души рассмеялся и снова поднял очки на лоб. — Неплохо сказано! Очень даже неплохо! Может быть, в конечном итоге наше юное поколение вовсе не катится в ад, а, Эрон? Что скажешь? — Катится-катится, будь уверен, — сказал Эрон. — Этот мальчик — просто счастливое исключение из общего правила. Может быть.

В этом году он уже вряд ли поедет в обещанный Диснейленд. Скорее всего он поедет в психушку.

Все умолкает в чертогах мертвых. Все — забвение в каменных залах мертвых. Узрите ступени, во тьму уводящие; узрите палаты, в руинах лежащие. Вот владение мертвых, где паутину прядут пауки и вращение светочей замирает, и светочи гаснут один за другим.

— Я забыл лицо... — Эдди запнулся. Понурил голову. Тяжело сглотнул. Снова поднял глаза на стрелка. То, что объединяло их прежде и едва не умерло сегодня, вернулось опять — Роланд это увидел. Все, что было между ними плохого, ушло. Здесь на этом открытом ветрам холме, залитом солнечным светом, на краю бытия все плохое ушло навсегда. — Я забыл лицо своего отца, стрелок... и я молю даровать мне прощение.

— Все, по-моему, нормально. Роланд так крепко сжал в кулаке деревянный ключ, что на мгновение Эдди даже испугался, как бы стрелок его не сломал, но дерево было крепким, а ключ Эдди вырезал толстым. Стрелок тяжело вздохнул; кадык его приподнялся и беспомощно опустился, как будто он силился что-то сказать и не мог. А потом Роланд вдруг запрокинул голову и выкрикнул в небеса чистым и сильным голосом...

Каждый раз, когда я уже начинаю думать, что ты такой же бездушный, как тот электронный медведь, ты поражаешь меня неожиданным проявлением нормальных человеческих чувств. Эдди Роланду.

Он вытер кровь с разбитой губы и задумчиво посмотрел на испачканную руку, дивясь, до чего же быстро желание совершить убийство вторгается в человеческое сердце и завоевывает его.

В конце концов, боль – орудие. Иногда самое лучшее орудие.

— «Я целюсь не рукой; та, которая целится рукой, забыла лицо своего отца. Я целюсь глазом». — Хорошо. — «Я стреляю не рукой; та, которая стреляет рукой, забыла лицо своего отца. Я стреляю рассудком». — Так было всегда, Сюзанна Дин. — «Я убиваю не выстрелом из револьвера; та, которая убивает выстрелом, забыла лицо своего отца. Я убиваю сердцем».

Грубость – порок простительный, Блейн; меня так учили в детстве, обычная, грубая глина высыхает в формах, которые придает ей рука ваятеля.

– А у него есть слабые места? – спросил Эдди. – Если нет, – спокойно ответил Роланд, – мы все умрем в этом поезде – Мне нравится твое умение ободрить нас в трудную минуту, – чуть улыбнулся Эдди. – Это одна из причин, по которой с тобой так приятно иметь дело.

наверное, каждый из нас время от времени слышит голос – чей-то голос, – выдавил он, когда приступ смеха прошел. – Но ты можешь, дочка, поспорить на самый последний доллар: каждый из нас, включая и преподобного отца Мердока, слышит именно то, что он хочет услышать. Так удобнее.

- Счастливой дороги, если только она не в школу.
Джейк улыбнулся.
- Нет... не в школу. Это дорога к безумию.

Наслаждайтесь, пока еще можно. Ибо смерть мы уже миновали и смерть еще ждет впереди. Мы вышли пока к ручью крови. Но он приведет нас к кровавой реке. А река — к океану. В этом мире могилы зияют и мертвые не обретают покоя!..