Цитаты из книги Дама с собачкой

Но разве людям доступна и нужна вечная правда, если нет вечной жизни?

Перемена жизни к лучшему, сытость, праздность развивают в русском человеке самомнение, самое наглое.

Была грустная августовская ночь, — грустная, потому, что уже пахло осенью

А Волга уже была без блеска, тусклая, матовая, холодная на вид. Все, все напоминало о приближении тоскливой хмурой осени. И казалось, что роскошные зеленые ковры на берегах, алмазные отражения лучей, прозрачную синюю даль и все щегольское и парадное природа сняла теперь с Волги и уложила в сундуки до будущей весны, и вороны летали около Волги и дразнили ее: «Голая! Голая!»

…Если самые талантливые люди во всем городе так бездарны, то каков же должен быть город.

Мне кажется, никто ещё не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытывал его хоть раз, то не станет передавать его на словах.

Друг мой, здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.

Обыкновенный человек ждёт хорошего или дурного извне, а мыслящий — от самого себя.

Какая бы великолепная заря ни освещала вашу жизнь, все же в конце концов вас заколотят в гроб и бросят в яму.

Нужно, чтоб общество сознало себя и ужаснулось.

И сам себя не щадил, и его не щадили.

Прошедшее пошло и неинтересно, будущее ничтожно, а эта чудная, единственная в жизнь ночь скоро кончится, сольётся с вечностью — зачем же жить?

И только теперь, когда у него голова стала седой, он полюбил как следует, по-настоящему — первый раз в жизни.

«Как всё это глупо и беспокойно,—думал он, проснувшись и глядя на темные окна; был уже вечер.—Вот и выспался зачем-то. Что же я теперь ночью буду делать?»

Она по вечерам глядела на него из книжного шкапа , из камина, из угла, он слышал ее дыхание, ласковый шорох ее одежды. На улице он провожал взглядом женщин, искал, нет ли похожей на нее...

Здесь на станции уже пахло осенью, вечер был прохладный.

Когда общество ограждает себя от преступников, психических больных и вообще неудобных людей, то оно непобедимо.

На всю больницу было только два скальпеля и ни одного термометра, в ваннах держали картофель.

О женщинах и любви он всегда говорил страстно, с восторгом, но ни разу не был влюблен.