Цитаты из книги Имя ветра

– Вот встречаешь ты девушку: застенчивую, скромненькую. Если ты ей скажешь, что она прекрасна, она подумает, что ты славный, но она тебе не поверит. Она же знает, что красота в глазах смотрящего. – Баст нехотя пожал плечами. – Иногда и этого довольно. – Его глаза просияли. – Но есть и лучший способ! Покажи ей, что она прекрасна. Преврати свои глаза в зеркала, преврати свои руки, что касаются ее тела, в молитву. Это трудно, очень трудно, но когда она тебе действительно поверит… – Баст взбудораженно жестикулировал. – Ее история, которую она рассказывает самой себе, вдруг возьмет и изменится! Она преобразится. В ней не начнут видеть красавицу. Она станет красавицей, и это увидят все.

Когда она мне улыбнулась, я почувствовал…
Честно говоря, даже не знаю, как бы это описать. Солгать было бы проще. Я мог бы обворовать сотню других историй и поведать вам ложь, такую привычную, что вы бы проглотили ее, не разжевывая. Я мог бы сказать, что колени у меня подогнулись. Что у меня перехватило дыхание. Но все это была бы неправда. Сердце у меня не забилось, не остановилось, не затрепетало. Это все бывает только в историях. Глупости. Преувеличение. Вздор. Однако…
Выйдите на улицу в начале зимы, после первых настоящих заморозков. Отыщите пруд, затянутый льдом, свежим, чистым, прозрачным, как стекло. У самого берега лед вас выдержит. Проскользите подальше. Еще дальше. И в конце концов вы обнаружите место, где лед еле-еле выдерживает ваш вес. И вот там-то вы почувствуете то, что почувствовал я. Лед растрескается у вас под ногами. Посмотрите вниз – и увидите, как по льду, точно безумные, замысловатые паутинки, разбегаются белые трещинки. Все это совершенно бесшумно, но подошвами ног вы ощутите внезапную резкую вибрацию.
Вот что произошло, когда Денна мне улыбнулась. Я не хочу сказать, будто я себя почувствовал так, словно стою на ломком льду, который вот-вот подо мной провалится. Нет. Я чувствовал себя самим этим льдом, внезапно расколовшимся, с трещинками, разбегающимися от того места, где она коснулась моей груди. Единственная причина, почему я остался целым, – это потому, что тысячи осколков, на которые я разбился, все еще держались вместе. А стоило бы мне шевельнуться – и я бы разлетелся вдребезги.

Честно сказать, не могу придумать, как это описать. Солгать будет проще. Я бы мог натаскать цитат из тысячи историй и солгать вам настолько знакомо, что вы это проглотили бы и не заметили. Я мог бы сказать, что колени мои ослабели, а дыхание замерло в груди. Но это не будет правдой. Мое сердце не заколотилось, не запнулось, не остановилось. Так обычно случается в сказках. Глупость. Преувеличение. Ерунда. Но все же…

Выйдем в ранние дни зимы, после первых заморозков. Найдем пруд чистой воды с коркой льда на поверхности — еще свежего, тонкого и прозрачного, как стекло. Около берега лед будет держать вас. Скользим дальше. Еще дальше. Наконец вы найдете место, где поверхность льда едва-едва выдерживает ваш вес. Тогда вы почувствуете то же самое, что чувствовал я: треск под ногами. Посмотрите вниз и увидите, как белые линии трещин разбегаются по льду безумными старательными пауками. Абсолютно тихо, но вы ступнями ощущаете внезапные взрывы дрожи внизу.

Осень — самое время выкорчевать то, чего не хочешь больше видеть, оно тогда не возвращается. * Найти правильную аналогию так же трудно, как… — Я изобразил задумчивость. — Как… — И неопределенно махнул рукой. Тарбеан полон опасных людей, но никто не страшен так, как сладкоеды, мучимые отчаянной жаждой все новых порций смолы. Такие могут убить за пару пенни. Мальчики растут, а девочки вырастают. -Риан, не могли бы вы положить ногу на ногу? -Ну теперь, когда врата закрыты, мы можем начинать. — Туан волген окетх ама, — произнес я одну из своих любимых сиарских идиом. Она означала «не дай этому свести тебя с ума», но буквально переводилась как «не суй ложку в глаз, которым на нее смотришь». * Более всех деревьев, - сказала она с легким изгибом улыбки на прекрасных устах, - ива повинуется желаниям ветра. *** Я слишком много говорил. И слишком мало сказал.