Цитаты из книги Интересные времена

Рок всегда выигрывает... В отличие от людей его не сдерживают какие-то там правила.

Внятная пиктограмма стоит тысячи слов

Ты убил это и украл то, нанес поражение гигантским человекоядным авокадо, но… это все… ерунда.

Это Чингиз Коэн, - представил Профессор Спасил. – Совершил много великих деяний. Победитель драконов. Опустошитель городов. Однажды даже купил мне яблоко.

Но я же могу попробовать совершить великое деяние, правда? - вопросил Ринсвинд тоном человека, убеждённого, что на самом деле свет в конце тоннеля - это прожектор приближающегося на всех парах паровоза.

Честно говоря, с близкого расстояния армия в сотни тысяч человек выглядит как обычная толпа, только очень большая.

Коэн врывался в жизнь людей, как бродячий астероид в Солнечную систему. И вас непреодолимо тянуло к нему просто потому, что вы знали: второй такой встречи не будет

Пустыня была ярко освещена, в то же время небо было полуночно-черным. Профессор Спасли посмотрел на горизонт. – А она большая? – ДЛЯ НЕКОТОРЫХ – ОЧЕНЬ. ЛОРДА ХОНА, НАПРИМЕР, ЗДЕСЬ С НЕТЕРПЕНИЕМ ПОДЖИДАЕТ ЦЕЛАЯ ТОЛПА ПРИЗРАКОВ. – А я считал, лорд Хон не верит в призраков. – НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО ТЕПЕРЬ ОН В НИХ ПОВЕРИТ. СЛИШКОМ МНОГО ПРИЗРАКОВ ВЕРЯТ В ЛОРДА ХОНА.

– А почему бы нам не пригласить их на пир и не перерезать, как кур, когда они напьются? – Ты слышишь, что говорит этот человек – их семьсот тысяч. – Да? Придется приготовить что-нибудь попроще, вроде макарон.

Каждый великий визирь – это патологический интриган с манией величия. Наверное, это входит в их функциональные обязанности. «Итак, насколько я понял, вы абсолютный безумец, предатель и интриган? Прекрасно, вы приняты. Вы будете моим ближайшим и пользующимся наибольшим доверием министром».

Когда люди, умеющие читать и писать, начинают бороться за права тех людей, которые этого не умеют, все кончается тем же идиотизмом, только немного в другой форме. А если уж вам так хочется кому-нибудь помочь, постройте большую библиотеку или что-нибудь вроде и оставьте двери открытыми.

Если слышишь про короля, о котором все говорят: "О, вот это был король", можешь смело держать пари на последние сандалии, что это был здоровущий бородатый гаденыш, который рубил головы почем зря и при этом весело смеялся. Но про другого короля, если он просто издавал честные законы, читал книги и старался сойти за умного, - про него что скажут? "О, - скажут люди, - он был, конечно, ничего, но немного размазня. Разве ж это король?" Вот так вот.

Везение – мое второе имя, - буркнул Ринсвинд. –А первое, кстати, Не.

Проблема заключалась в том, что скука и однообразие имеют склонность взрываться прямо вам в лицо в самый неожиданный момент. Только покажется, что вот, наконец, ты обрёл её - скучную, однообразную жизнь, как вдруг обнаруживаешь, что находишься в самом эпицентре того, что другие люди - беззаботные, ничего не понимающие людишки - называют приключением.

Жизнь, она как птица. Вылетает из мрака, пересекает заполненный народом зал, а потом опять в окно и в бесконечную ночь.

Поезд его мысли уже покинул вокзал.

В Ринсвинде, когда он летел на полной скорости, пробуждались свойства кота.

Беги, чтобы вернуться. Известная анк-морпоркская поговорка.