Цитаты из книги Кэрель

Подставляй свою задницу, зайчик, я тебе вставлю! Волноваться не стоит, это не долго!

Он ощутил в себе присутствие чего-то нового и доселе незнакомого ему и точно знал, что после происшедшей с ним перемены он окончательно становится педиком.

«Целоваться не будем», — подумал он. И еще: «Я подставляю свою задницу, только и всего».

А что это такое, педик? Из какого теста это сделано?

Его член напоминал дерево, дуб со мшистым подножием, в корнях которого рождаются стонущие мандрагоры.

Строгий, иногда даже подозрительный, как у настоящего блюстителя нравственности, взгляд, которым педераст окидывает встретившегося ему красивого молодого человека, не может скрыть глубокого чувства собственного одиночества.

Удивительно, что раньше преступников в наказание могли отдать в матросы.

Армия и Военный флот как бы созданы для тех, у кого начисто отсутствует воображение, они дают им возможность участвовать в авантюрах, в которых все заранее просчитано и предусмотрено, потом их, в благодарность за исполнительность, награждают красной ленточкой Почетного легиона.

любовь не терпит насилия: она должна быть абсолютно добровольной

Флот — это прекрасно организованное учреждение, попав в которое молодые люди проходят специальный курс обучения, позволяющий им стать объектом всеобщего вожделения.

нож страшен не своей способностью резать, а тем, что является символом смерти в ночи

молчание порой тоже может восприниматься как красивая фраза

К счастью, не все девушки на свете непорочны, это позволяет разным недоделкам познать, что такое любовь.

То, что благовоспитанное общество запрещает самому себе, при случае позволяется полиции.

любовь не терпит насилия: она должна быть абсолютно добровольной

Кэрель считал, что педерастами называют только таких парней, которые трахают других. Если матросы (а он сам постоянно был этому свидетелем, хотя лично его это не касалось) с такой ненавистью относятся к педикам, то это можно было объяснить только тем, что (хотя они сами часто похожи на баб) они пытаются сделать женщину из вас. Только этим и ничем другим - можно было объяснить, почему их так все ненавидят. Добродушие Кэреля иногда делало его крайне наивным.

"Облачиться в пелерину, накидку. Не иметь больше рук и почти не иметь ног. Стать чем-то вроде личинки, куколки и в то же время тайно сохранить все свои члены. Я погрузился бы в это одеяние, как в волну, которая уносила бы меня прочь от мира со всеми его страданиями".

Невыносимая тяжесть давила на него. Его мужественность не помешала ему понять, что слезы не ослабят его, а скорее, принесут ему облегчение. Он не мог видеть своего лица и не знал, что бледность лиц уклонившихся от драки молодых парней напоминают лица униженных, отказавшихся от войны наций.

(возможно ли, чтобы скрежет самой обычной ржавой цепи был способен потрясти душу?)

Увы, к несчастью для себя Жиль приобретал способность внезапного и непосредственного постижения сути вещей и медленно продвигался в этом направлении всё дальше и дальше -- он постигал суть гранита, суть ткани, шершавость железной тарелки, край которой резал ему губы, -- к окончательному постижению обнажённой сути жизни.