Отзывы о книге Темные аллеи

Сначала история вызывает приятный шок от знакомства с таким другим Буниным. Чернушным, так сказать, но настоящим. Тут яркие образные сцены. Но... потом их становится много, и в какой-то момент, где-то на женщине, которая ест кашу с мухами, вспоминается современный дурной термин "стекло", про слёзывыжимательные сюжеты. Нагромождение пробирающих образов вызывает уже обратный эффект, восприятие сглаживается. Приём не работает в такой концентрации. На мой вкус в этой повести Бунин переборщил, или истории нужен был сюжет-связка для всего этого уныния и запустения, чтобы не было ощущения, что просто листаешь каталог картин о запустении в русской глубинке.

То есть написано хорошо, но как-то неверно намешано) Пропорции хромают.

Разве важна «страсть» только «революционного народа»? А мы-то что ж, не люди, что ли?

«Окаянные дни» - это дневники Бунина за 1918-19 годы, которые он писал и прятал во время Гражданской войны. Лет пять назад под впечатлением от «Темных аллей» прочитала всю его прозу, в том числе и разные мемуарные вещи. Тогда эти дневники оставили меня равнодушной, а сейчас, перечитав их, я не считаю Бунина положительным для себя персонажем, но и какой-то ненависти к нему не испытываю.

Мне кажется, что многие, кто так хает писателя за эти записи, не совсем верно понимают Бунина, поэтому выскажу непопулярное мнение.

Да, Бунин вполне однозначно выражает свою позицию в отношении событий тех дней, приходу к власти большевиков и людей их поддерживающих. Он с болью пишет об убийствах, самосуде, грабежах, упадке культуры. Еще вчерашние белогвардейцы «перекрашиваются», а люди в целом не понимают, что происходит, и к чему всё приведет. Тут стоит заметить, что Бунин дворянского происхождения, и если это не оправдывает его, то хотя бы позволяет понять. Кто-то видит в этих дневниках ненависть к простому народу, но это не так. Бунин любит русский народ, любит Россию, но, разумеется, в том смысле, в котором ее любят мыслители XIX века из высших сословий.

Московские записи - это, по сути, хроники. Описание того, что происходит на улицах, мнения людей, выписки из газет, слухи. В одесских же дневниках больше самого Бунина, его рассуждений. Мне кажется, что эта запись в полной мере подытоживает его мысли:

Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, - всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…

К творцам Серебряного века я отношусь холодно, поэтому тут Бунин не задел моих нежных чувств. Что касается ожидания немцев или вскользь упомянутых японцев, это сейчас мы знаем, что их «помощь» - наглая интервенция, но тогда-то люди просто надеялись, жили слухами, мечтали повернуть время вспять. Как и мы сейчас не можем объективно сказать, что у нас происходит «на самом деле», истину мы видим только спустя какое-то время.

Если подытожить, мы видим позицию «буржуя», который теряет всё, что ему было так дорого, всё, что он любил в своей родине и в своей жизни. Конечно, эти люди тоже имеют право ненавидеть большевиков, возмущаться «падению» страны, надеяться на чудо и спасение, ведь их жизнь рухнула в одночасье. Интересно посмотреть на мысли и чувства человека «белого». Да, Бунин не объективен, но кто же будет объективным в такой ситуации?

Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто ещё более ужасное. Даже наверное так

Москва, 1 января старого стиля, 1918

И. А. Бунин, «Окаянные дни» (1990 г.— 175 стр.). Репринт по: Собрание сочинений И. А. Бунина, т. 10, «Петрополис», Берлин, 1935 г.

Иван Алексеевич, конечно, передаёт очень ярко и точно всю атмосферу революционного/послереволюционного времени и разрухи (как в головах, так и в быту). Много для себя интересного заметил и пометок сделал на страницах дневника великого русского писателя. И Михаил Булгаков, и Борис Пастернак, и Иван Бунин — они как-то для меня встали в один ряд в данной теме переломного времени, когда только и понимаешь действительность, цену жизни, цену слова и мгновения. "В какое время живем мы?" — этот вопрос постоянно всплывал у меня во время чтения книги. Наверное, я воспринимал всё в контексте сегодняшнего дня больше, нежели чего-то канувшего в Лету. «Окаянные дни» меня всегда поражали этой искренностью, ежедневными рефлексиями интеллигента, бегущего от революции и не понимающего всей творящейся вокруг вакханалии.

«Блок слышит Россию и революцию, как ветер... ». О, словоблуды! Реки крови, море слëз, а им всё ни по чëм.

Одесса, 16 апреля 1919

Мы не учимся у истории, даже собственный опыт зачастую не делает нас мудрее, поэтому история движется по спирали (и не всегда по восходящей). Маятник качается то в одну, то в другую сторону: в какую сторону он качнётся в ближайшее время?

Призывы в чисто русском духе: — Вперёд, родные, не считайте трупы.

Одесса, 11 мая, 1919

Дневник — это ежедневное переживание чего-то сиюминутного, но, в то же время, это анализ каких-то важных вех, из которых соткано время, каких-то задевших глаз и ум впечатлений и мыслей. У Ивана Алексеевича много интересных размышлений, ассоциаций, живых и ярких ...

Шёл ночью по Тверскому бульвару: горестно и низко клонит голову Пушкин под облачным с просветами небом, точно опять говорит: "Боже, как грустна моя Россия! И ни души кругом, только изредка солдаты и б-и

Эту книгу можно открывать на любой странице и, прочитав абзац из того или иного дня минувшего, просто представить вживую, ощутить запах, услышать звук, увидеть это воочию... Ужаснуться или засмеяться, передёрнуть плечом, оцепенеть. Ведь язык очень живой и яркий, он — лучшее средство познания и он же есть Родина в самые смутные вехи истории.

О Ленине

Серо. Редкий снежок. На Ильинке возле банков туча народу - умные люди выбирают деньги. Вообще, многие тайком готовятся уезжать. В вечерней газете - о взятии немцами Харькова. Газетчик, продававший мне газету, сказал: - Слава Тебе Господи. Лучше черти, чем Ленин

Москва, 1918 год, 5 марта

Думаю, эту книгу нужно читать параллельно с уроками по истории Отечества в наших школах, как раз на уроках изучения периода революции и последующих смутных лет, с 1917 по 1920-е годы.

О революции

Как они одинаковы, все эти революции! Во времена французской революции тоже сразу была создана целая бездна новых административных учреждений, хлынул целый поток декретов, циркуляров, число комиссаров, - непременно почему-то комиссаров, - и вообще всяческих властей стало несметно, комитеты, союзы, партии росли, как грибы, и все "пожирали друг друга", образовался совсем новый, особый язык, "сплошь состоящий из высокопарнейших восклицаний в перемешку с самой площадной бранью по адресу /грязных остатков издыхающей тирании.../" Все это повторяется потому прежде всего, что одна из самых отличительных черт революций - бешенная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна

Одесса, 1919 год, 12 апреля

Понравились эти дневниковые записи. Ещё положительный момент в том, что как только они начали надоедать, то вскоре и закончились.
Написан дневник хорошим слогом, Бунин под разными углами разносит большевиков, приводит отрывки из газет тех лет, описывает различные слухи, рассказы знакомых и то, что сам видит, с чем сталкивается. Мне лично были также интересны упоминания автором о писателях, его субъективный взгляд на них (своих современников) со стороны: Блок, Горький, Маяковский, Андреев, Белый и т.д. так или иначе упомянуты в этом дневнике.
Также упоминался роман Гончарова "Обрыв", Бунин указывал, что перечитывает его и что: хоть и длинно, но как умно, как крепко. Вот я планировал осенью за "Обрыв" взяться и такой отзыв добавил мотивации к прочтению этого кирпича.

В своей повести "Деревня", Бунин представляет нам обыкновенную деревню 20 века. Он использует в повествовании множество слов из деревенского лексикона. Книга подойдёт как для изучения лексики, так и для изучения истории России, так как все события происходят на фоне аграрной реформы. Также здесь стоит отметить некоторые яркие моменты с помощью цитат.

Автор красочно описывает обстановку в деревенском доме:

Две двери вели из прихожей. Одна, налево, - в комнату для приезжающих, длинную, полутемную, окошечками на варок; стояли в ней два больших дивана, жестких, как камень, обитых черной клеенкой, переполненных и живыми, и раздавленными, высохшими клопами, а на простенке висел портрет генерала с лихими бобровыми бакенбардами; портрет окаймляли маленькие портреты героев Русско-турецкой войны, а внизу была подпись: «Долго будут дети наши и славянские братушки помнить славные дела, как отец наш, воин смелый, Сулейман-пашу разбил, победил врагов неверных и прошел с детьми своими по таким крутизнам, где носились лишь туманы да пернатые цари[7]». Другая дверь вела в комнату хозяев. Там, направо, возле двери, блестела стеклами горка, налево белела печь-лежанка; печь когда-то треснула, ее, по белому, замазали глиной - и получились очертания чего-то вроде изломанного худого человека, крепко надоевшего Тихону Ильичу. За печью высилась двуспальная постель; над постелью был прибит ковер мутно-зеленых и кирпичных шерстей с изображением тигра, усатого, с торчащими кошачьими ушами. Против двери, у стены, стоял комод, крытый вязаной скатертью, на нем венчальная шкатулка Настасьи Петровны...

А так же очень "вкусно" еду:

Опять он промочил ноги, прозяб - шла крупа - и опять выпил рябиновки. Ел картошки с подсолнечным маслом и солеными огурцами, щи с грибной подливкой, пшенную кашу... Лицо раскраснелось, голова отяжелела.

В последнее время мне стали нравиться описания. Читая это произведение, маленький и вечно книжно-голодный монстрик упивался этим лакомым кусочком под названием «Антоновские яблоки».

Здесь нет захватывающего сюжета, потрясающе обворожительного и цепляющего главного героя и невероятных событий, которые переворачивают ход рассказа с ног на голову. «Антоновские яблоки» - это своеобразный сундучок с воспоминаниями, которые автор решил сохранить, чтобы поделиться ими с остальными людьми.

Все произведение наполнено неповторимыми вкусами, волнующими запахами и яркими картинами природы. Читаешь и, как будто, оказываешься там, в Выселках, вместе с рассказчиком: едешь с ним к Анне Герасимовне в усадьбу, а потом оказываешься на охоте вместе с ватагой Арсения Семеныча, либо просто лежишь на возу и вдыхаешь запахи дегтя, трав и, особенно, антоновских яблок.

Если у автора была цель окунуть читателя в эту атмосферу хотя бы на секунду, то у него это определенно получилось.