Цитаты из книги Imaago

В позе всегдашней боевой готовности стояло пианино с упрятанной в него музыкой.

Читал безо всякого направления, без прежней жадности, давая чужим словам вольно протекать сквозь себя, – то Монтеня, то Блаватскую, то Лао Цзы.

Он превратился в навязчивую идею, и мысли Ольги, как стрелка безумного компаса, всё рвались в направлении Ильи.

Она была такая же целеустремленная, как  тетка, но срублена топором, а не тонким инструментом...

Оправдывается ли подлость нестерпимо большой любовью? Нестерпимо большой ревностью и болью?

Крючок впивается в самое сердце, и нить, связывающая людей детской дружбой, не прерывается всю жизнь.

Мы изучаем литературу! — объявлял он постоянно, как свежую новость. — Литература — лучшее, что есть у человечества. Поэзия — это сердце литературы, высшая концентрация всего лучшего, что есть в мире и в человеке. Это единственная пища для души. И от вас зависит, будете вы вырастать в людей или останетесь на животном уровне.

- Ну что, друг мой дорогой! Видите, куда мы с вами приехали? - улыбнулся Виктор Юльевич. Двух зубов с левой стороны не было. А что он, Илья, хотел у него спросить? Что хотел сказать? Да ничего. Вот именно этого хотелось: сидеть, выпивать, испытывать друг к другу сострадание, сочувствие, бескорыстную любовь. Пили молча. Становилось лучше.

Происходила великая и тайная любовь, со всеми признаками её исключительности и божественности: полнота всяческой близости, свежий ожог от каждого прикосновения, сверхсловесное всепонимание, блаженство общего молчания и наслаждение беседой...

Как шелкопряд, постоянно вытягивающий из себя драгоценную нить, он выстраивал вокруг себя блестящий кокон и готов был окукливаться в нем, чтобы прорваться в конце концов к умозрительному, но подлинному миру. Это было опасно, потому что, оступившись, легко попасть в мир чистого безумия.

... загадочная славянская душа - нежная и мужественная, иррациональная и страстная, с нотой высокого безумия и жертвенной жестокости.

-" Только теперь не Юлич, а другой учитель вводил в жизнь ученика новые смыслы, расширял представление о мире. Наиболее чуткие ученики с ощущением холода в позвоночнике открывали, что речь идёт не только о музыке, но о структуре всего мироздания, о законах атомной физики, молекулярной биологии, о падении звёзд и шорохе листьев. Туда вмещалась, кроме науки, и вся поэзия, и искусство всякого рода."

- " А Маша уже спала, истомленная сапожными переживаниями, ночным обыском и счастливым чувством тайного обладания."

– У тебя мама живая, а у меня теперь никого. Анна Александровна была мне всей родней, вместе взятой, я только сейчас это понял. Она ушла, и я на первой линии. — Что? Что? — не расслышал, не понял Саня. — Взрослых передо мной никого нет. Следующая очередь моя, — объяснил Миха.