Цитаты из книги Филиал

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – Ну, что? – Ты расчетлив, но в меру. Соблюдаешь хоть какие-то минимальные приличия. – Многие, – говорю, – называют это интеллигентностью.

«Не пытайтесь делать гоголь-моголь из крутых яиц!»

Как-то у нас была пьянка в честь дочери Сталина. Сидел я как раз между Татищевым и Бухманом. Строго напротив Аллилуевой. Справа, думаю, родственник Керенского. Слева — потомок императора. Напротив — дочка Сталина. А между ними — я. Представитель народа. Того самого, который они не поделили.

В постели можете долго не кончать, Рувим Исаевич. А тут извольте следовать регламенту!

Здесь всегда прогуливаются двое охранников, белый и черный. С белым я здороваюсь, как равный, а перед черным немного заискиваю. Видно, я демократ.

Потом мы выпили. Потом звонили в Кливленд неведомому Леве. Тася говорила: – Я в Лос-Анджелесе… С кем? Что значит – с кем? Одна… Допустим, у подруги. Ты ее не знаешь, она известная писательница.

Дополняешь все это собственными размышлениями, которые можно почерпнуть у Шрагина, Турчина или Буковского.

Часто бывает – заговоришь о некоторых вещах и с этой минуты лишишься покоя. Все мы знаем, что такое боль невысказанных слов. Однако слово высказанное, произнесенное – может не только ранить. Оно может повлиять на твою судьбу.

Я волновался, глядя на кончик поплавка. Других переживаний мне не требуется. Хватит.

«Мы остановились перед стеклянным ящиком, в котором шевелился аллигатор. Хищный зверь казался маленьким и безобидным, словно огурец в рассоле. Его хотелось показать дерматологу.»

Человек рождается, страдает и умирает — неизменный, как формула воды Н2О. Меняются только актеры, когда выходят на сцену. Да и то не все, а самые лучшие.

Тарасович давно интересовался: — Есть у тебя какие-нибудь политические идеалы? — Не думаю. — А какое-нибудь самое захудалое мировоззрение? — Мировоззрения нет. — Что же у тебя есть? — Миросозерцание. — Разве это не одно и то же? — Нет. Разница примерно такая же, как между штатным сотрудником и внештатным. — По-моему, ты чересчур умничаешь. — Стараюсь.

Возраст у меня такой, что каждый раз, приобретая обувь, я задумываюсь:    «Не в этих ли штиблетах меня будут хоронить?..»  

Панаев был классиком советской литературы. В сорок шестом году он написал роман «Победа». В романе не упоминалось имени Сталина. Генералиссимус так удивился, что наградил Панаева орденом.

Здесь вас могут ограбить. Однако дверью перед вашей физиономией не хлопнут. А это, я считаю, главное.