Цитаты из книги Страж

— Проповедник… — сонным голосом произнес Рансэ. — Право, будь ты жив, тебя надо было бы отправлять в стан врагов, чтобы нести смуту в их ряды. — Я хорошо знаю людей… — Поэтому ты подпустил одного из них так близко, что он проломил тебе висок.

Отдать деньги одному, чтобы он охранял восемнадцать. Воистину Божьи люди. Такого идиотизма я не встречал с тех пор, как решил остановить наемников на крыльце моей церкви.

— Тогда зачем ты здесь? — Попрощаться с ней. — Она, игнорируя меня, шагнула к могиле. — Не знаю, кого ты ищешь, но ее здесь нет. Там лежит одна из нас. — Ты убила из-за нее. Кем она была тебе? Ведьма покачала головой: — Человеком. Сейчас это большая редкость.

Для них я был кроликом, которого надо довезти в целости и сохранности, и если он не собирается бежать и не думает кусать собак, им до него нет никакого дела. Кролик планировал бежать и кусаться, но несколько позже, когда постоялый двор, где остались Иосиф с мальчиком, будет уже далеко.

Еще одна человеческая черта, — усмехнулся я. — Мы склонны сомневаться даже в очевидных фактах. Сплошные противоречия.

"Вильгельм благоразумно молчал, разглядывая ладони и пытаясь отыскать в них ответы на все вопросы вселенной."

Судьба — это веретено, Людвиг. Ты потянул за одну ниточку, и теперь придется размотать все.

Мне было хорошо, я наслаждался свежестью утра и запахами, которые ветер приносил с цветущих полей, и, немного отойдя от сна, замурлыкал песню. Пугало воззрилось на меня во все глаза. В нашей компании почетное звание бездарного певца с гордостью носит Проповедник, а тут получалось, что я отбираю у него лавры. Так мы и сидели, пока окончательно не рассвело. Я напевал, оно точило серп.

- Знаешь, я заметил, что, несмотря на то что на своем пути, в этих славных трактирах и меблированных комнатах, ты встречаешь разных девушек, кстати, многие из них очень милы, никого из них ты не оставил рядом. Все равно рано или поздно возвращаешься к этой ведьме. - Ну она же все - таки ведьма. Алексей Пехов "Аутодафе"

С тех пор прошло чертовски много лет, но мне часто снится то время, и я всегда просыпаюсь, не дослушав колыбельную до конца. И долго-долго лежу, глядя в потолок очередной комнаты, очередной таверны или же на низко склонившиеся надо мной ветви кленовых кущ и звездное небо, потому что память не ведает милосердия, и у меня не осталось ничего, кроме песни, которой я не знаю, и голоса, который я не слышу.

— Он был хорошим человеком и стражем, — торжественно произнес Проповедник. — Ты его не знал, как же можешь это утверждать? — удивился я. — Ну… о мертвых обычно так говорят, — смутился он.

Мы, люди, искажаем все, до чего дотягиваемся. Или выворачиваем наизнанку, что одно и то же. Но клянусь кровью Христовой, так быть не должно. Вера должна спасать, а не убивать.

Зло притягивает зло, друг Проповедник. И не исчезает без следа.

Он посмотрел на меня как-то странно и вместо спора внезапно опустил плечи, признавая мою правоту: — Иногда я начинаю считать стражей нормальными людьми и забываюсь.

Скажу очевидную вещь, но дело дрянь.

Вера на то и вера. Если бояться за свою жизнь, то конечно же надо сидеть дома. Но следует что-то сделать, чтобы попасть в рай. Не всем открываются эти врата и прощаются грехи.

Возможно, в жизни я слишком холоден и стараюсь прятать эмоции, а ее вспыльчивая, энергичная натура оживляет меня, как глоток воды может оживить умирающего от жажды где-то в хагжитских каменных пустынях.