Цитаты из книги Володар мух

– Катись ты со своими правилами! Мы сильные! Мы охотники! Если зверь этот есть, мы его выследим! Зажмем в кольцо и будем бить, бить, бить!

– Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари? Что про нас взрослые скажут? Разбегаемся, свиней убиваем, костер бросаем, а теперь еще – вот!

- На таких маленьких островах не бывает больших зверей. Исключительно свиньи. Львы и тигры водятся только в больших странах, в Африке, например, или в Индии…

– Или в зоопарке…

На западе всего в дюйме от моря висело забытое солнце.

Под тем местом, где ликовали мальчики, лес на четверть мили кругом бесновался в дыму и пламени. Треск огня дружно ударял в уши барабанным боем, и гору от него будто бросало в дрожь.

– Вот вам и маленький костер!

Огонь, будто он живой и дикий, пополз, как ползет на брюхе ягуар, к молодой, похожей на березовую поросли, опушившей розоватую наготу скал. Он набросился на первое попавшееся дерево, мгновенно изукрасил его пылающей листвой. Потом проворно прыгнул на следующее и тотчас заполыхал, качая их уже строем.

Потом остановились, с любопытством рассматривая кусты вокруг. Саймон заговорил первый: – Как свечи. Кусты в свечах. Это такие почки. Кусты были темные, вечнозеленые, сильно пахли и тянули вверх, к свету, зеленые восковые свечи. Джек ударил по одной свече ножом, и из нее хлынул острый запах. – Почки как свечи.

В этой части остров протягивал к небесам редкие зубья своего каменного гребня.

Они были близнецы и до того одинаковы, что в это забавное тождество просто не верилось.

Рог умолк – немой, сверкающий бивень; лицо у Ральфа потемнело от натуги, а остров звенел от птичьего гомона, от криков эха.

Он лежал во тьме и знал, что он отшепенец

Саймон остался, где был, — темная, скрытая листвой фигурка. Он жмурился, но и тогда свиная голова все равно стояла перед ним. Прикрытые глаза заволок безмерный цинизм взрослой жизни. Они убеждали Саймона, что все омерзительно.

"Вы сами меня выбрали. И должны меня слушаться."

"Второй раз за вечер Ральф пересматривал ценности. Хрюша думать умеет. Как он здорово, по порядку все всегда провернет в своей толстой башке. Но какой же Хрюша главный? Хрюша смешной, толстопузый, но котелок у него варит, это уж точно. Ставши специалистом по части мыслей, Ральф теперь-то уж понимал, кто умеет думать, кто нет."

- Мы-то не до конца. Да они ж в темноте и не разглядели. Ты вот сам сказал - я в круг не входил...
    - И я, - бормотнул Ральф, - я тоже рядом стоял.
Хрюша кивнул облегчённо:
    - Правильно. Мы рядом стояли. Мы ничего не делали, мы ничего не видели.

Я боюсь. Я нас самих боюсь.

Они хорошо понимали, какое чувство дикости и свободы дарила защитная краска.

Хорошо думается только тогда, когда идешь, не глядя себе под ноги.

Головы кружила высота, кружила дружба.