Цитаты из книги Cat's Cradle

Если уж человек стал писателем - значит, он взял на себя священную обязанность: что есть силы творить красоту, нести свет и утешение людям.

Новые знания - самый ценный товар на свете. Чем больше истин мы открываем, тем богаче мы становимся.

Слова прощания никогда не могут быть ошибкой.

- Скажите, сэр, от чего умрёт человек, если его лишить радости и утешения, которые даёт литература?

• Не от одного, так от другого, - сказал он. - Либо от окаменения сердца, либо от атрофии нервной системы.

Важничает карлик, Он выше всех людей. Не мешает малый рост Величию идей.

Кошку видали? Колыбельку видали?

Может быть, вспоминая о войнах, мы должны были бы снять с себя одежду и выкраситься в синий цвет, встать на четвереньки и хрюкать, как свиньи. Несомненно, это больше соответствовало бы случаю, чем пышные речи, и реяние знамен, и пальба хорошо смазанных пушек.

Люди чистой науки работают над тем, что увлекает их, а не над тем, что увлекает других людей.

– Вам когда-нибудь приходилось разговаривать с доктором Хониккером? – спросил я мисс Фауст. – Ну конечно! Я часто с ним говорила. – А вам особо запомнился какой-нибудь разговор? – Да, однажды он сказал: он ручается головой, что я не смогу сказать ему какую-нибудь абсолютную истину. А я ему говорю: «Бог есть любовь». – А он что? – Он сказал: «Что такое бог? Что такое любовь?» – Гм… – Но знаете, ведь бог действительно и есть любовь, – сказала мисс Фауст, – что бы там ни говорил доктор Хониккер.

Когда я был моложе – две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад…

Настанет день, настанет час, Придет земле конец. И нам придется все вернуть, Что дал нам в долг творец. Но если мы, его кляня, подымем шум и вой, Он только усмехнется, качая головой.

Но, как сказал Боконон, «бог еще никогда в жизни не написал хорошей пьесы».

Я была ужасно расстроена тем, что американцы не могут себе представить, как это можно быть неамериканцем, да еще быть неамериканцем и гордиться этим. Американцы,- процитировал он из письма жены в "Нью-Йорк тайме",- без конца ищут любви к себе в таких местах, где ее быть не может, и в таких формах, какие она никогда не может принять.

- Но что вообще священно для боконистов?

• Во всяком случае, насколько я знаю, лаже не бог.
• Значит, ничего?
• Только одно.
• Океан? Солнце?
• Человек. Вот и все. Просто человек.

«История! – пишет Боконон. – Читай и плачь!»

Не бойтесь поднапрячь мозги! Они от этого не лопнут.

Он заявлял, что его призвание - "быть живым". Он заявлял, что его основная профессия -"быть мертвым".

Всем нам не мешало бы начать все сначала — предпочтительно с детского сада.

Она была глупа, и я глупец, и всякий, кто думает, что ему понятны дела рук господних, тоже глуп.