Отзывы о книге Седьмой сектор

… Как водится, книги бывают хорошие и плохие, известные и позабытые, увлекательные и скучные, написанные великолепным языком и скудные… однако бывают и такие, которые ставят в тупик и, сколько бы ты ни думал над ними, ты так и не можешь определиться, как к ним отнестись. Таких книг немного, но они есть.

Вот, собственно, перед вами образчик такого произведения.

Книга эта впервые попалась мне в руки в год ее выпуска, в 1987 году. Тогда мы собирались ехать в военные лагеря от университета; нам, столпившимся с утра возле военной кафедры, майор объявил, что в нашем распоряжении есть два часа до отъезда. И я решил сбегать в книжный магазин неподалеку, чтоб купить в дорогу что-нибудь эдакое незатейливое – то, что бы потом не жалко было выбросить.

В те времена в книжных на полках пылилась сплошная соцреалистическая мура и политпросвет, так что задача подыскать хотя бы малость удобоваримое была оч-чень непростой)) – и в итоге я практически случайно взял небольшой томик, попросту привлекший своей обложкой.

Вот этот.

Тем более, аннотация обещала, что в романе пойдет речь «о подразделении Советской Армии и перипетиях, связанных с поимкой преступника, проникшего в расположение воинской части»! Не бог весть что, - решил я, - да и автор какой-то совсем уж завалящий… хотя для лагерей сойдет, еще и тема схожая)))

Начало произведения вполне соответствовало ожиданиям. Новобранцы прибывают на КПП, идут нестройною толпою, ежась от морозца, разговорчики в строю, злые шуточки-остроты, с которыми безуспешно пытается совладать сержант… М-дяяя, подумал я, ну да ладно, видеть перед глазами буквы и слова все же лучше, чем не видеть их вовсе)))

Но повествование быстро сбилось на какой-то странный лад… Перед колонной появляется капитан и, не говоря ни слова, заряжает рубить идеальным строевым шагом; …ого, прошелестело по рядам, мурашки побежали по коже, притих молодняк, почувствовал себя много старше, умудренней, подчинился единому вдоху и выдоху могучей силы – армии.

«Спрессовалась колонна! Подчинилась колонна! Железной воле командира! Ровно пошли новобранцы! Не чуяли под собой земли! Не ощущали ни рук, ни ног, ни времени, ни пространства! Ветер искрами выбивал, высекал из глаз слезы. Они стыли на губах и обращались в лед. Страшенный стоял мороз! Воротники обрастали от дыхания белыми диковинными цветами. И нежданно и вдруг дохнуло чудом. Будто кипящей иглой в студеной серо-белой мгле горизонта начал выводить сержант солдатскую песню! Громовые слова парили над землей, навсегда оставаясь раскаленными в памяти и сердцах новобранцев, сколько бы времени ни прошло, ни миновало! Вступало пополнение в армию!»

Ой.

Подобной космической патетикой будет переполнена вся книга; автор будет буквально душить ею, выписывая великие словеса вокруг, казалось бы, совершенно не подходящей к тому тематики. Вот, например, ночь перед присягой.

«Спать не ложились. Никто не мог спать! Прожектора выключили, но тогда разожгли костры. Еловые ветви сыпали искры в разные стороны, словно бенгальские огни. Чудная, сказочная ночь незаметно уходила и таяла, рассвет подтачивал мглу. Менял очертания темный лес, как и небо, на котором необыкновенно ярко светили звезды. Тысячи тысяч неугасимых звезд с рассветом пропадали, становились невидимыми. И ветер остановился, собравшись в дымных столбах у края поляны. Не свистел и не крутился. Тих. Величествен. И торжествен стоял вековой лес. Надвигался день грандиозного и решительного события принятия Военной Присяги!»

Тут, конечно, можно бы остановиться и поржать над этаким дебилизмом, вспоминая и собственное принятие присяги, да и вообще рассказы знакомых о службе… Но вот знаете что? Что-то меня останавливает от насмешек. Наверно, могучий язык автора и его пламенная и неистовая страсть. Его несомненный дар, скрывающийся под ничем не примечательной обложкой.

Вы думаете, это все, что можно сказать об этой книге? Погодите, чудеса только начинаются…

Тут я немного отвлекусь от содержания и вернусь к обстоятельствам знакомства с романом. Помните, да? военные лагеря и все такое… Тогда, больше тридцати лет назад я лишь подивился столь чуднОму автору, да и не дочитал. Махнул рукой на словесную пафосную толщу, столь отличную от моих реальных военных будней. Да и не до книжек уже было… полистал еще немного. На территорию воинской части пробирался диверсант, его поймали, что-то там еще. В итоге осталась книжка мокнуть и гнить в лесах под Чебаркулем….

Запомнилась в то время, помимо стиля, только одна странная деталь – диверсанта звали «путник-чехлобишков». Вот именно так, два слова, оба с прописной буквы и через черточку. Ну да мало ли в той книге было странностей)))

И вот прошло столько лет, столько осталось позади прочитанных книг – и однажды… совершенно неожиданно выплыл из глубин памяти тот самый пресловутый «путник-чехлобишков». Сообразил я, что если писатель так называет своего героя, то явно в его голове живут необыкновенные тараканы, если вообще его мозг не есть один большой таракан.

Но вот имя автора и название – забыл!

Вы не представляете: несколько лет я набирал «чехлобишков» в Интернет-поиске – и все безрезультатно! Я уж было потерял веру в успех, как вдруг… в это сложно поверить, но книгу отсканировала и выложила в Интернет… библиотека Мичиганского университета (!!!!!!).

Причем еще в 2006 году, но нашлось это только Гуглом (опять случай, потому что, разумеется, я искал ее в Рунете Яндексом!)

И приплыла эта книга в мои руки еще раз….

Да, в ней был в ней все тот же пафос и высокий «штиль», однако когда я еще и вник в сюжет… о, мое предчувствие насчет коричневых насекомых блестяще подтвердилось)))

Дело происходит в закрытой военной зоне в Сибири – в так называемом Седьмом Секторе. Именно туда прибывают упомянутые новобранцы; далее мы знакомимся с военачальниками Сектора.

Подполковник Иванов и полковник Сивашов.

Коренной вопрос жизни Иванова – это Бородинское сражение. Дело в том, что его прапрадед 16-летним подростком участвовал в битве и оставил после себя тысячелистную (!) тетрадь в сафьяновом переплете с думами о Бородине. И вот полтораста лет спустя его потомок ежевечерне, возвращаясь со службы, штудирует дошедшую до него фамильную реликвию, упорно вживается в эпоху и мысленно обращается к Кутузову и Наполеону.

«Растерзают устрашенного завоевателя русские несгибаемые полки. Растерзают! Вобьют во прах! В адском грохоте нестерпимого побоища наш фельдмаршал слышал биение человеческих сердец, и мертвых и живых, потому что и у мертвых продолжали неумолимо стучать сердца и единились с живыми и не останавливались ни на секунду, пока шла страшная битва! Смотри же, полководец! Смотри внимательно на поле русской славы, политое жаркой русской кровью! Не нужны боле новые битвы! Смертельно раненный зверь уже сегодня начал заживо гнить, изойдет гунявым своим хрипом, убьет его трупный яд. Убьет! Ты, Наполеон, пропадешь! Смотри! Смотри, Бонапарт, твои обалдевшие оловянные солдатики уже режут своих однополчан, рвут их и терзают, превращают в мясо! Ты будешь сокрушен! Навсегда сокрушен! Потому что пришли на это поле русские, слезы туманили их глаза и давали душе особенное зрение. И никто уже не мог выйти из мелькнувшего времени, которое в душе каждого оставило свои живые семена для всходов в последующей жизни. Семена бессмертные. Потому что само время – и бессмертно и вечно! Потому что оно всегда может и всегда способно прозревать запредельность. Оно и дает то самое особенное зрение».

Уф! Вот примерно-подобно в концентрированном виде. Настоящий советский полковник после армейского буднего дня напряженно мыслит о судьбоносном, хотя порой и немного путано. Как вам этот невообразимый микс из портянок новобранцев и семян времени? Только не подумайте, что я насмехаюсь и извращаю. Я далек от этого. В книге все именно так, все сцитировано (с небольшим подгоном под ход моего рассказа). Как-то до жути высокопарно, но невероятно впечатляет – как мощным слогом, так и истой верой автора в армейский пафос под тысячелетними созвездиями.

Зато на полковнике Сивашове можно отдохнуть, его «тараканчик» помельче. Фронтовик, «батя» для солдат, бывший военный в Центре, он сослан сюда за то, что однажды, 5 лет назад, его, строго засекреченную фигуру, … внимание! … поздравил с днем рождения «голосок» (!) То бишь, «Голос Америки»)))) Вот посередь новостей взял и поздравил! Провокация!

Я, конечно, из своего опыта плотного прослушивания «ихних» станций не припомню подобных подлых провокаций))) но писатель Александр Кротов искренно и страстно верил в озлобленных истекающих серной кислотой радио-псов, поздравляющих наших засекреченных военных ради слома их карьеры)

И вот читаешь это диво диковинное, и глаза на лоб лезут. Ну, такая, простите, дичь излагается (а дальше будет больше), но каков слог, черт возьми!

«Поднятый снег кипел в воздухе, закручивался в многочисленные спирали, которые ввинчивались в пространство, бессчетно рождаясь, накладываясь и наслаиваясь друг на друга. Крылья ветра иногда их долго несли на своих плечах, прежде чем обрушить оземь или столкнуться с какой иной преградой. В воздухе появились воронки. Они придавали страшную тягу движению. В них оживала пустота, которая ничего не родит и способна только губить живое».

Знаете, что это за вселенский ураган? Правильно, нам же обещали диверсанта! Вот в такой нечеловеческий мороз сквозь бурю движется в Седьмой сектор диверсант)) В одних трусах и майке. Прощу прощения, не удержался: в легкой телогреечке и ботиночках. Ибо ему погода безразлична.

И он именно что движется, а не идет или шагает, ибо это не человек. Вернее, «это» раньше было человеком. А ныне это сверхсущество, которое может просто лечь на стылую землю и, остановив все жизненные процессы, пролежать пару недель, затаиться, после чего двинуться дальше. Но упорно продвигается путник-чехлобишков! Ведь вокруг идеальные условия, чтоб остаться незамеченным.

У путника-чехлобишкова есть предок, солдат Витим Чехлобов, тоже участник Бородинской битвы. Чехлобов из бездны времен пытается пробиться к разуму чехлобишкова во время снов последнего, но разум того закрыт. Он ведь только физически сверхсущество, живая кибернетическая машина, а морально никчемен: вот и фамилия даже измельчала, и пишется со строчной буквы.

Но что там какая-то фамилия, когда:

«смерч срывал двухметровый слой снега, разрывал землю, вырывал с корнями тысячи деревьев. Возможно, это атмосфера земли прорвалась, и потоки черного космоса хлынули к земле! Черный космос приносил нежному и живому гибель! Гибель!»

Движется по застывшему Седьмому сектору железное тело, усилием воли взогретая кровь, равномерным потоком отекает сплетения жил, градины пота падают и с шипением прожигают снег до самой земли. Движется надмирный диверсант, наносит на карту секретные объекты…

Однако! Я уже стал сам ненароком подлаживаться под стиль книжки, а ведь пора и вспомнить, что в военном детективе диверсант всегда попадает в руки наших))) Не избежал этой участи и наш антигерой: попал в электромагнитную аномалию, устроенную бурей, компас отказался работать, и вышел диверсант по ошибке прямиком на КПП. Где его и скрутил щуплый часовой (этот момент так и остался для меня нестыковочкой).

Вот тут-то и выяснилось, что служил некогда в Седьмом секторе солдат Чехлобишков, неприметный, невидный, сам по себе, ничем не особенный. Вот разве что … слушал по ночам «голосок» (только не надо ржать, товарищи, все серьезно).

«Много лет назад в одночасье глухой и ненастной ночи услышал он музыку и шершавый, шепелявый голос диктора, который говорил по-русски почти без акцента, ибо некогда он, диктор, был русским человеком. Музыка приливала волнами из ничего, из границы перехода света и тьмы. Он был доведен иноземной музыкой почти до исступления. Им завладело в высшей степени оголтелое и дикое одиночество. Он проваливался в это одиночество как в бездонную черную яму. И армия переставала для него существовать! Армия исчезала! Командиры пытались вернуть его в армию, к ее порядкам, жизни и назначению. А он уже видел их только сквозь прорезь своего прицела, нагнетал свое исступление. Бередил его! И разогревал! Хотя великим оборотнем тогда еще не был!»

А как же стал? Да все очень просто! Уже на гражданке повстречал Чехлобишков живых посланцев «голоска», ведь они повсюду по стране шныряли и выискивали ему подобных. Хитрые еврейчики и их приманки-женщины: Эсфирь, Сара, Нора… «Подобрали, обогрели…» (это не отсюда))), вернее, «подобрали, подучили». Стал он строчным, чехлобишковым, путником.

Все их новейшие сатанинские методики могут!

Но наша история уже близится к финалу. По закону жанра остается «расколоть» пойманного диверсанта, выведать у него, так сказать, подноготную.

«Путнику делали уколы. Он хорошо знал, что таким образом врачи пытались вырвать его из оцепенения, в которое он себя погрузил после пленения. Вытащить из-под его же чудовищной власти. А он лишал все вводимые препараты активности. Они расщеплялись химическим путем и сразу же нейтрализовались. Власть его была над собой безмерна! Он мог приказать организму синтезировать все вещества, которые мог только представить. Сейчас его организм вырабатывал наркотики. Он спал с открытыми глазами. Во сне он наслаждался своей непостижимой для других и величайшей загадкой и издевательски беззвучно хохотал над врачами, у которых были пытливые и проницательные глаза работников государственной безопасности».

Каково, а? Но не так все плохо у врачей госбезопасности) у них есть умный и проницательный профессор Петров.

«Всю жизнь Петров Иван Васильевич гордился своим народом, жил и работал для народа! Это главное волевое усилие деятельности совершенствовало, перестраивало и перестроило сознание, давая возможность всем навыкам и познаниям профессора, всему, что он знал и умел в жизни, служить на благо людям! В соседней палате он установил мощный генератор энергии, и сквозь тонкую стену проходили магнитные волны и изменяли! незаметно изменяли структуру энергетических потенциалов мозга! И он пробудил разум пациента!»

И начали пациенту снится сны, которые бесстрастно регистрировала кибернетическая машина в палате. И пробился наконец в его сны пожилой солдат времен Отечественной войны 1812 года Чехлобов. Который, как оказалось, служил в похоронной команде после Бородина. И хоронил покрывших себя неувядаемой славой русских солдат. А вот потомок-чехлобишков похоронил самого себя!

Вслед за вскрытием моральной смерти героя следует, логично, его физическая смерть, и это уже последняя цитата, самый хвост впечатляющего многостраничного художественного полотна.

«Он увидел мать, отца, братьев своих и сестер. Землю, где вырос. Отчизну, что взрастила и вспоила его. Но нельзя было ничего отчетливо разглядеть. Бесконечное время все затопило и спрятало. Густой свиной волос покрыл лик путника-чехлобишкова и все его тело. Приоткрылся рот и страшный сверкнул оскал. Ночь своим чередом шла на исход. А тело уже билось! Прыгало! И скакало! По смертному ложу. Оно корчилось! Ежилось! Скрючивалось! Пока не свернулось в кольцо. И не окостенело. Открытыми навсегда остались окровавленные от бессмысленного напряжения глаза, в которых навсегда отразились малые и большие звезды небесного свода».

И это было все. Седьмой сектор возвращался к обычной жизни; полковник Сивашов уехал в генералы, а теперь уже полковник Иванов вернулся к своей тетрадке с медными застежками и привычным думам о Кутузове-Бородине-Отечественной войне; морозы ослабли, потом ушли вовсе, весной прибыло новое пополнение, тот капитан, который рубил перед новобранцами идеальным строевым, убыл для дальнейшего прохождения службы в центр, и заместивший его офицер разглядывал пополнение с тревожным и одновременно светлым чувством ожидания неведомого.

---

Остается кое-что добавить о личности автора. Вот, собственно, как его характеризует энциклопедия:

Кротов, Александр Анатольевич (01.05.1945 - 25.10.1999), русский писатель и общественный деятель, главный редактор патриотического журнала "Молодая гвардия" (с 1996). Перу Кротова принадлежат книги "Русская смута", "Час фортуны", "Неведомая Россия", "Космический меридиан", "Музыка нежна" и др., в которых он воплощает собственную патриотическую концепцию исторических событий, происходящих в современной России. Под руководством Кротова журнал "Молодая гвардия" стал одним из политических символов противостояния русских людей темным силам иудаизма, масонства и космополитизма.

Немудрено, что со своим пафосом и взглядами Кротов прибился после краха СССР к лагерю «Нашего современника» - «Молодой гвардии», в котором окопались махровые советские литературные генералы - патриоты и антисемиты. Более того, именно в неуемном и вулканическом Кротове увидел в 1996 году тяжело больной главред «Молодой гвардии» Анатолий Иванов своего преемника. И именно в период молодогвардейства на страницы этого журнала как из рога изобилия посыпались перечисленные в энциклопедической статье последующие романы нового главреда. Они уже не столь нелепы, как «Седьмой сектор», зато уже не обладают ни его мощью, ни пугающим очарованием; их лейтмотивом могут служить прекрасные в своем кругу строки поэта Куняева)))

Эх, Федор Михалыч, ты видишь, как бесы уже оседлали свои "мерседесы", чтоб в бешеной гонке и в ярости лютой рвануться за славою и за валютой!

Вот так вот.

Последним штрихом, клюквиной на пироге служит история смерти Александра Анатольича.

На прием к нему в «МГ» попросился незнакомец-еврей. В одной руке он держал 60 тысяч долларов, в другой – две странички машинописного текста. Потребовал опубликовать их за деньги. Как истинный русский патриот, Кротов вытолкал наглого еврея за дверь. И в ту же ночь его - 54-летнего никогда не болевшего мужика с богатырским здоровьем, ломавшего подковы и гнувшего кочерги, - не стало.

А ведь мог бы быть огромным писателем. Если б, конечно, написал бы не свой безумный «Сектор» и не изошел в последующем караване мертвых текстов. Нам же остается только развести руками…