Цитаты из книги Избранное

Любовь, как огонь, - без пищи погаснет.

Не кстати мне было бы говорить о них с такой злостью, - мне, который, кроме их, на свете ничего не любил, - мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию...

Взглянул... и увидал, что я ее люблю; и, стыдно молвить... ужаснулся!

Без дураков было бы на свете скучно...

-Что до меня касается, то я убежден в одном. -В чем это? -В том, что рано или поздно, в одно прекрасное утро я умру.

В руке сверкнул турецкий ствол, Нагайка щелк – и, как орел, Он кинулся… и выстрел снова! И дикий крик и стон глухой Промчались в глубине долины — Недолго продолжался бой: Бежали робкие грузины!

Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищет только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь: теперь я только хочу быть любимым, и то не очень многими.

Не знаю…глупец я или злодей. Но я кстати тоже заслуживаю сожаления, может даже больше че Бэла. Я заметил, что я начал приносить людям несчастье, но если я являюсь причиной несчастья, то я от этого не менее несчастлив…

Мы часто себя обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют, располагают ее сердце к приятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.

Я пристально посмотрел ему в глаза; но он спокойным и неподвижным взором встретил мой испытующий взгляд, и бледные губы его улыбнулись; но, несмотря на его хладнокровие, мне казалось, я читал печать смерти на бледном лице его.

И этот гордый ум сегодня изнемог!

Что слезы женские? Вода!

Идеи вещество органическое.

Скоро все разошлись по домам, различно толкуя о причудах Вулича и, вероятно, в один голос называя меня эгоистом, потому что я держал пари против человека, который хотел застрелиться; как будто он без меня не мог найти удобного случая!..

Я помню - в этот раз, больше чем когда-нибудь прежде, я любил природу. Как любопытно всматриваться каждую росинку, трепещущую на широком листке виноградном и отражавшую миллионы радужных лучей! как жадно взор мой старался проникнуть в дымную даль!

...удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда, и, верно, будет когда-нибудь опять.

...нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастье, как порок.

...мы почти всегда извиняем то, что понимаем.

Кто ж виноват? зачем она не хочет дать мне случай видеться с нею наедине? Любовь, как огонь, – без пищи гаснет. Авось ревность сделает то, чего не могли мои просьбы.

крутизна обрыва, у которого она стояла, ее не пугала, тогда как другие барышни пищали и закрывали глаза.

Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!»

– Я не хотел с вами знакомиться, – продолжал я, – потому что вас окружает слишком густая толпа поклонников, и я боялся в ней исчезнуть совершенно.