Цитаты из книги Избранное

он мне раз говорил, что скорее сделает одолжение врагу, чем другу, потому что это значило бы продавать свою благотворительность, тогда как ненависть только усилится соразмерно великодушию противника.

Добрый Максим Максимыч сделался упрямым, сварливым штабс-капитаном! И отчего? Оттого, что Печорин в рассеянности или от другой причины протянул ему руку, когда тот хотел кинуться ему на шею!

Очень рад; люблю врагов, хоть не по-христиански.Они меня забавляют, волнуют мне кровь.

Впрочем, разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастие, как порок.

Я иногда себя презираю, не от того ли я презираю других?

Я, знаете, больше для приличия хотел утешить его, начал говорить; он поднял голову и засмеялся... У меня мороз пробежал по коже от этого смеха... Максим Максимыч о Печорине сразу после смерти Бэлы

Эта мысль мне доставляет необъятное наслаждение: есть минуты, когда я понимаю Вампира…

... он хотел кинуться на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему руку.

...жизнь, как бал - Кружишься - весело, кругом все светло, ясно... Вернулся лишь домой, наряд измятый снял - И все забыл, и только что устал.

...в мире все условно.

В женитьбе верность, счастие, - всё враки!

Такую жизнь, бесценную для всех, Без пользы подвергать великий грех.

А я всегда скажу, что жизнию без цели Не должно рисковать.

Подумаешь: зачем живем мы? для того ли, Чтоб вечно угождать на чуждый нрав И рабствовать всегда!

Князь. Я не ищу любви. Маска. Искать ты не умеешь. Князь. Скорей устал искать.

Ожидание насильственной смерти не есть ли уже настоящая болезнь?

Я не стану обвинять тебя - ты поступил со мною, как поступил бы всякий другой мужчина: ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна.

А что такое счастие? Насыщенная гордость.

Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем, при виде голубого неба или внимая шуму потока, падающего с утеса на утес.

Я внутренно хохотал и даже раза два улыбнулся, но он, к счастью, этого не заметил.