Цитаты из книги Two People

Брак без любви гораздо хуже, чем любовь без брака. <...> Любовь освящает брак, а не брак придает святость любви.

- Меня просто бесит, что мужчины всегда говорят о женщинах так, будто бы все они одинаковы. Сильвия посмотрела на Реджинальда, словно хотела, чтобы он ответил. - Можно сделать общий вывод относительно воды и суши, - улыбнулся Реджинальд, - всем известно, как они различны. Но это вовсе не значит, что пруд в Риджентс-парке и Тихий океан - одно и то же.

Низшие классы ведут себя определенным образом, и у среднего класса существует целый ряд обычаев, по которым их можно отличить от низших, а у высших классов целый ряд обычаев, по которым можно отличить их от средних; в результате высшие классы ведут себя весьма похоже на низшие. Замкнутый круг.

Честно поработать - забавное определение. Что же в работе “честного”? Работа – это проклятие человека. В поте лица твоего будешь есть хлеб. Казалось бы, человек предназначен для чего-то лучшего; поэтому должен стремиться к чему-то лучшему, стремиться избегать работы. Работа – это кара, от которой надо уклониться или разделаться с ней как можно скорее. А не конечная цель человека. В пользу работы следует сказать, мрачно размышлял Реджинальд, что она отвлекает тебя от тяжелых дум...

– Прежде он считал себя поэтом и старательно изображал человека светского. А сейчас, после смерти богатых родственников сделавшись человеком светским, изо всех сил хочет походить на поэта. Он всегда стремился избегать банальных ситуаций. – Что само по себе достаточно банально? – Я бы сказала, в высшей степени. Но тогда как быть? Если банально избегать банального, то столь же банально было бы и не избегать его – и так далее. Это довольно сложно. Замкнутый круг.

- Моя жизнь не была лёгкой. - Боже, а разве должна была?

Существует неверность духовная, подумал он, грех не менее тяжкий, чем телесная.

Нельзя же рассказывать другому человеку обо всём.

Эти люди вульгарны, и им нужна вульгарная газета.

В те времена девушкам полагалось ждать, правда? Ничего не делать, только ждать. И я ничего не делала. Только ждала, что он вновь появится, что он напишет мне. Но этого не случилось. Тогда мне стало казаться, что я всё это выдумала.

Этот Трантер всегда был странноват. Может быть, он даже писал стихи.

До чего глупы эти обобщения насчет Мужчины и Женщины!

Если ты клянешься женщине в вечной верности, следует сдержать клятву. Но при этом считается, что истинная любовь – самая прекрасная в мире вещь и за нее не жаль отдать любую цену. Что из этого верно?

Чего бы мне действительно хотелось, как и любому мужчине, думал он, это завести гарем. Три жены. Одна – чтобы заботиться обо мне, другая – чтобы вести беседы, третья – для любви. Возлюбленная должна быть священна. Никому нельзя ее видеть, никому нельзя появляться рядом с ней, кроме меня. Чепуха получается? Конечно. Выходит, что да. Во всяком случае, чертовски несправедливо... Если бы я был одним из трех мужей Сильвии, для чего бы она меня предназначила? Может быть, вообще ни для чего.

Дела, которые представлялись довольно важными издалека, при ближайшем рассмотрении выглядят менее серьезно.

Удивительно, как мало народу в клубе заметило, что он сделался лондонцем и ежедневно является туда на ленч. И если после целого года регулярного посещения клуба он на семь лет уедет в Патагонию, удивительно мало народу заметит, что он перестал появляться в клубе. “Привет, что-то вас давно не было видно”, – возможно, скажет ему по возвращении самый наблюдательный.

Подобным же образом, в эпоху сексуальной невинности человека, когда бы она ни существовала, муж мог безо всякою смущения купить пару трусиков своей жене, которая также безо всякого смущения прекрасно могла обойтись и так.

Разве кто-нибудь женится на своей первой любви? На девушке, которая казалась первой любовью.

Сильвия ждала его с легкой улыбкой на губах, как если бы для нее было неважно, стоять или двигаться, сейчас или всегда. Он подошел ближе и остановился, не сводя с нее глаз. – Ты и в самом деле моя жена? – спросил он наконец. Она кивнула. – Ты моя? Совсем и на всю жизнь? Правда? Она снова застенчиво кивнула. – Невероятно, просто невероятно. Тебе кто-нибудь говорил, что ты – самое красивое создание, когда-либо существовавшее на Земле? – Только ты, дорогой.

Они выражали искреннюю надежду, что мистер Уэллард и в дальнейшем будет писать романы... и мистер Уэллард искренне надеялся, что они и в дальнейшем будут писать рецензии. Атмосфера создавалась как нельзя более дружественная.