Цитаты из книги Пьесы

Принцесса. Мы вдруг остались одни на свете. Подожди, не обижай меня.

Медведь. Хорошо.

Принцесса. Нет, нет, не сердись. (Обнимает Медведя.) Пусть будет, как ты хочешь. Боже мой, какое счастье, что я так решила. А я, дурочка, и не догадывалась, как это хорошо. Пусть будет, как ты хочешь. (Обнимает и целует его.)

Полный мрак. Удар грома. Музыка. Вспыхивает свет. Принцесса и Медведь, взявшись за руки, глядят друг на друга.

Хозяин. Глядите! Чудо, чудо! Он остался человеком!

Отдаленный, очень печальный, постепенно замирающий звук бубенчиков.

Ха-ха-ха! Слышите? Смерть уезжает на своей белой лошади, удирает несолоно хлебавши! Чудо, чудо! Принцесса поцеловала его – и он остался человеком, и смерть отступила от счастливых влюбленных.

К о р о л ь. Это драгоценное, трехсотлетнее королевское вино. Нет, нет, не обижайте меня. Давайте отпразднуем нашу встречу. (Разливает вино.) Цвет, цвет какой! Костюм бы сделать такого цвета - все другие короли лопнули бы от зависти! Ну, со свиданьицем! Пейте до дна! Х о з я и н. Не пей, жена. К о р о л ь. То есть как это "не пей"? Х о з я и н. А очень просто! К о р о л ь. Обидеть хотите? Х о з я и н. Не в том дело... К о р о л ь. Обидеть? Гостя? (Хватается за шпагу.) Х о з я и н. Тише, тише, ты! Не дома. К о р о л ь. Ты учить меня вздумал?! Да я только глазом моргну - и нет тебя. Мне плевать, дома я или не дома. Министры спишутся, я выражу сожаление. А ты так и останешься в сырой земле на веки веков. Дома, не дома... Наглец! Еще улыбается... Пей! Х о з я и н. Не стану! К о р о л ь. Почему? Х о з я и н. Да потому, что вино-то отравленное, король! К о р о л ь. Какое, какое? Х о з я и н. Отравленное, отравленное! К о р о л ь. Подумайте, что выдумал! Х о з я и н. Пей ты первый! Пей, пей! (Хохочет.) То-то, брат! (Бросает в очаг все три бокала.) К о р о л ь. Ну это уж глупо! Не хотел пить - я вылил бы зелье обратно в бутылку. Вещь в дороге необходимая! Легко ли на чужбине достать яду? Х о з я й к а. Стыдно, стыдно, ваше величество! К о р о л ь. Не я виноват! Х о з я й к а. А кто? К о р о л ь. Дядя! Он так же вот разговорится, бывало, с кем придется, наплетет о себе с три короба, а потом ему делается стыдно. А у него душа была тонкая, деликатная, легко уязвимая. И чтобы потом не мучиться, он, бывало, возьмет да и отравит собеседника.

Глубокая ночь. Полная луна стоит на небе. Тени цветущих миндальных ветвей бегают по полу и по стенам, словно какие-то живые существа проникли к рыцарю в спальню. Рыцарь не спит. Глаза его блестят. Он прислушивается. Вдруг в шуме ветра, в шелесте ветвей раздается явственный вздох. Рыцарь приподнимается на локте. – Кто это? – Бедный старик, которого выгнали из дому за долги. Я сплю сегодня в собачьей конуре! Я маленький, ссохся от старости, как ребенок. И некому вступиться за меня. Стон. Дон-Кихот. Кто это плачет? – Рыцарь, рыцарь! Мой жених поехал покупать обручальные кольца, а старый сводник ломает замок в моей комнате. Меня продадут, рыцарь, рыцарь! Дон-Кихот садится на постели. Детские голоса: – Рыцарь, рыцарь, нас продали людоеду! Мы такие худые, что он не ест нас, а заставляет работать. Мы и ткем на него, и прядем на него. А плата одна: «Ладно уж, сегодня не съем, живите до завтра». Рыцарь, спаси! Дон-Кихот вскакивает. Звон цепей. Глухие, низкие голоса: – У нас нет слов. Мы невинно заключенные. Напоминаем тебе, свободному, — мы в оковах! Звон цепей. – Слышишь? Ты свободен, мы в оковах! Звон цепей. – Ты свободен, мы в оковах! Дон-Кихот роется под тюфяком. Достает связку ключей. Открывает сундук в углу. Там блестят его рыцарские доспехи.