Цитаты из книги Петер Каменцинд

И зачем этот непостижимый Бог вложил мне в сердце пылающий угль неукротимой жажды любви, если сам же уготовил мне жребий одинокого и нелюбимого затворника?

В этом и заключается проклятие тоски - что она делает человека не только больным, но также близоруким и самонадеянным, а то и чванливым.

Ах, любовь существует вовсе не для того, чтобы делать нас счастливыми. Я думаю, она существует для того, чтобы показать нам, как сильны мы можем быть в страданиях и тяготах бытия.

Я видел, что у большинства из них вся энергия мысли и страсти направлена на существующие порядки, устройство общества, государства, на состояние науки, искусства, методов обучения, и лишь у немногих замечал я признаки потребности без всякой видимой цели созидать самого себя и выяснять свои личные отношения с временем и вечностью.

И когда мы стояли плечо к плечу, обращенные в слух, меня обожгло вдруг мгновенным сладким трепетом сознание того, что я впервые делю красоту этих пепельно-розовых облачных далей со своим другом.

Но умный старик ухитрился проникнуть пытливым взглядом на самое дно моего существа, туда, где коренилась моя основная доблесть и опора - непобедимая лень.

Я полагал, что стою на первой ступени блестящей лестницы, ведущей вверх. Я не знал, что все пережитое мною до сих пор состояло из одних лишь случайностей и что душе моей и моей жизни недостает еще, говоря на языке живописцев, основного цвета, глубокого и характерного лишь для меня. Я не знал, что был мучим тоской, избавления от которой не принесут ни любовь, ни слава.

Но теперь он нашел подобающую форму общения с Нарциссом, их связывали уже не отношения зависимости, а отношения свободы и взаимности.

И вдруг ему показалось бесконечно глупым и отвратительным возобновлять этот механический ход уже не раз испытанных вещей и играть в нем свою роль.

... человек с человеком не может говорить по-настоящему, так, чтобы оба понимали друг друга, - для этого требуется особое везение, особая дружба и готовность души. Нет, это все-таки счастье, что любовь не нуждается в словах, иначе она отравлена была бы недоразумениями и глупостью.

Освещенное солнцем дерево, обветренный камень, животное, гора – они обладают жизнью, своей собственной историей; они живут, страдают, борются, блаженствуют, умирают, но нам этого не понять.

Странная долина своим сладостно-щемящим очарованием одиночества напоминала мне родные ущелья.

Почему я не верил в Бога и не желал предаться в его могучую десницу? Не потому ли, что всю свою жизнь я был робок и упрям, как дитя, и всегда ждал некоей настоящей жизни, которая налетит ураганом, подхватит меня, просветленного и богатого, и понесет на огромных своих крыльях навстречу зрелому, полновесному счастью?

Ведь судьбу и призвание человека не всегда определяют желания, а иное, предопределенное.

Художники обыкновенно не бывают святыми...

Все мы, особенно в молодые годы, склонны путать провидение и собственные мечты.

Я думаю, ни один серьезный, не совсем еще свихнувшийся человек не сможет лишить себя жизни, если он хоть раз видел, как угасает человек, живший здоровой, полноценной жизнью.