Отзывы о книге Дождь

Ух!
С произведениями Моэма не сильно знакома, в своё время прошёл мимо меня, но мне очень нравится наша встреча, ещё и в сопровождении такого приятного голоса Сергея Чонишвили.

Очень сильно, в голове крутилось много мыслей в процессе прослушивания, но такой концовки я не ожидала. Как будто нас подводили к одному, а по итогу выдали другое, неожиданное. И тем больше цепляет.
И понимаешь эта двуличность, лицемерие, маска добродетели, припудренная религиозным фанатизмом, во всё времена имеют место быть.

Сомерсет Моэм был атеистом. «Христианство — религия рабов», - писал он. Но вот что поразительно: несмотря на полное незнание законов духовной жизни, С. Моэм в силу своего таланта создаёт глубочайшие и удивительно достоверные картины явлений, имеющих духовную подоплёку.

Его рассказ «Дождь», как считается, выражает его взгляды на религию наиболее ярко. Жуткая история! Она должна была показать, как ужасны, навязчивы и лицемерны верующие люди. Но для христиан она свидетельствует совсем не об этом, а лишь о поразительной силе таланта. Моэм в своей грустной и ненавязчивой манере как будто изобличает фанатизм христианина и разрушительность веры. Но это так только для тех, кому чуждо малейшее знание христианства.

На самом же деле, сам не понимая того, он даёт картину прелести – картину поразительной яркости и точности. Просто картину классической прелести! С её одержимостью, с её адским огнём, с её жестоким, гневным, непреклонным упорством, с её слепотой и - неизбежным падением – потому, что «Бог гордым противится» (Иак. 4, 6) и благодать не сопутствует самовлюблённому и жестокосердному, какими бы высокими оправданиями он не прикрывался.

О подобной прелести писал ещё преп. Иоанн Лествичник: «Не забывайся, юноша! Я видел, что некоторые от души молились о своих возлюбленных, будучи движимы духом блуда, и думали, что они исполняют долг памяти и закон любви». И ещё: "Наказание гордому - его падение, досадитель - бес; а признаком оставления его от Бога есть умоисступление. В первых двух случаях люди нередко людьми же были исцеляемы; но последнее от людей неисцельно".

Всё это вот уже два тысячелетия знает Церковь, но это тайна за семью печатями для тех, кто не знает христианства. И вот - огромный талант, казалось бы, призванный тонко и чутко понимать движения человеческой души, запутывается в явлениях, очевидных любому знающему свою веру христианину – Моэм принимает состояние прелести за проявление истинной веры, не может отличить болезненного заблуждения фанатика и одержимости - от тихой и любящей веры смиренного христианина. Для него всё едино. Как это грустно... Но какой талант! Он ничего не понял в том, чему был свидетелем, но создал шедевр. Только подумайте: что бы он мог создать, если бы сокровища духовной жизни были ему известны…

Но увы, поразительной силы рассказ, по форме правдивый, по сути не только не раскрывает сути явлений, но и вводит читателей в заблуждение, в то самое, которое исповедует автор. В этом смысле автор подобен описанному им в этом рассказе несчастному погибшему миссионеру, который совершенно не знал, что он на самом деле делал, что им двигало и куда это его заведёт...

Рассказ о цели и счастье в жизни человека. Кто-то видит в этом счастье высокооплачиваемую работу, встречи в сливках общества и дальнейшее в нем признание, а кому-то подходит неспешная жизнь на Таити, работа для души и любовь к туземке…герой рассказа
Эдвард Барнард выбрал второе, хотя ему сулила счастливая жизнь с красавицей Изабеллой, но он посчитал, что не достоин её. Напротив его друг всегда любивший Изабеллу, готов достичь любых высот в обществе лишь бы добиться её.
Вопрос к названию рассказа: падение ли это главного героя или же это обретение истинного счастья?

Я люблю Моэма, и в первую очередь люблю его за то, что он (конечно, только на мой взгляд, и никому это не навязываю) очень хороший "проблемист". Он очень хорошо показывает то, что вроде бы понятно, но на самом деле является трудным для понимания. Здесь он показывает любовь в ее "усредненном" виде и "усредненном" понимании ее. Где главный герой терпит поражения почти на всех фронтах (кроме фронта под названием "здоровье") Если бы эту историю "перевести" или "перенести" на шахматную доску, то дальше тренер должен был спросить ученика :

• почему же главный герой не добился своей цели? Или добился?
• согласен ли ученик с описанием того чувства главного героя, которое Моэм называет любовью?
• если нет, то что же такое "любовь"?
• может ли быть семья без любви (или любовь без семьи)?
• и наконец, самый главный вопрос, задам его "по-шахматному")) - как здесь было правильно ему играть? Что он должен был делать и чего не делать, чтобы добиться своей цели?