Цитаты из книги Улетающий Монахов

Вот что значит влюбленные - слепы... Слепы-то они слепы, да как ловко. К себе и слепы. Видят, что только захотят. Что только захотят, то и видят.

Поразительное бездушие порождает в человеке правота.

Что ты прешь эту жизнь, как рояль на седьмой этаж!

Глупость, конечно, его раздражала, потому что ее трудно не заметить и когда ее мало, и когда ее много.

Господи! может ли прийти в голову мысль, хоть одна, которой я еще не думал. Я ими всеми уже думал...

С такой недоступностью на лице только в очереди к венерологу сидят...

Господи! Как мучителен опыт! Не приобретение его, не рождение, нет - сам опыт, его наличие.

Как всякий слабый человек, был он смел как раз в опрометчивых поступках, в них не отступал, боясь прослыть именно тогда, когда любой решительный как раз бы и передумал, и отказался с лёгкостью.

А жизнь, товарищ Монахов, придется наново начинать. Ту уже не переживешь — хвостик хоть ее распрями. Чтобы не было мучительно больно… Ой, больно! Да дался ты кому со своей виной и долгом! Что ты лезешь из кожи к удивлению и неуважению своих близких? Кому ты нужен со своими смирениями и жертвами! Ты сам им нужен, а где ты сам? В какую щель… не видать… Что ты прешь эту жизнь, как рояль на седьмой этаж! Не-ет, хватит.

Мало совершить подвиг, надо красиво погибнуть, чтобы стать героем. Тот и герой, кто красиво гибнет. То есть решительно и окончательно даря свой триумф людям, не получив "награду свою".

Каждый заслужил свое надгробие.

Если вам все время подсовывать то икру, то новый самолет, не мудрено не только смерть, но и жизнь — не заметить.

...откуда же любовь: не от любимой же, такой случайной и крохотной, и не из него же, тоже чрезвычайно небольшого, а если не от нее и не из него, то откуда же?

Было как в детском кошмаре, страшно, но не понять, что страшно, и от этого страшнее.

А интересно, когда она любит, то она, конечно же, не такая? Может, она потому и такая, чтобы каждому было интересно, а какая же она, когда любит?

Это относилось ко всем, но не к каждому.

Поэты — певцы свободы не потому, что воспевают ее, а потому, что — гибнут. Оттого с ними и носятся как с героями, что они удерживают свободу дольше всех и сохраняют за собой ценой гибели. Поэты — это герои самой литературы. Они уже не люди, но и не персонажи. Они — граница жизни и слова.