Цитаты из книги Кронштадт

- Братцы! — возгласил боцман. — С Мариуполя есть тут кто?

— Нету с Мариуполя, — раздались голоса. — Не держим таких… Чего мы не видали в Мариуполе?.. С Мотовилихи есть — подойдет?

— Мотовилиха! — ворчал Кобыльский — Вот и сидел бы в своей Мотовилихе, чем здесь толкаться с автоматом. Стой и не дыши, Мотовилиха!.. Это ж надо — весь декабрь возим мы вам, возим, почти что целую дивизию перевезли — а хоть бы одна душа с Мариуполя…

От Гришеньки моего всего можно ожидать. Даже того, чего и не ожидаешь. Любого «выкидыша».

Нынешние мальчики-девочки все знают и ничему не удивляются. Может, поэтому им труднее жить?

— Да вы не беспокойтесь, товарищ комиссар, мы не опустились, — сказал электрик Озолинь, доброжелательно улыбаясь. — Мы руки перед едой моем.

— Ой ли? — усомнился Чулков.

— Ну, по возможности, конечно, — не стал спорить Озолинь. — Мы и литературу читаем.

— Заботу, бывает, не сразу поймешь, так?

— Бывает, — не сдавался Козырев, — что ее и не разглядишь даже.

Снисхождение — прекрасное человеческое свойство, но если оно питает неумеренные амбиции, то дело может принять скверный оборот, в результате которого оно, снисхождение, первым же и пострадает.

- Нельзя женщине худеть, от этого сильно портится характер, ты это учти. Пусть больше пьет кипятку.

— А что в нем толку?

— Опять-таки наука установила правильный факт: от нагревания тела расширяются.

- Ведро воды, если хочешь знать, заменяет по калорийности одно яйцо.

— Ну уж, скажете, — усомнился Анастасьев.

— Не я — наука утверждает. Хватишь утром два ведра воды — вот тебе и яичница.

Голова — деталь не лишняя.

— У одного котла грелись, когда беспризорничали. Вот кончится война, я их, у́рок нехороших, разыщу — получат они мордой о бурдюр.

— Мордой обо что?

— Неразвитый ты какой-то. Бордюр — это край тротуара, к твоему сведению. В Ростове, когда дрались, всегда старались противника приложить «мордой о бурдюр» — уж так называлось это.

— Слышали, как я с ним разговаривал?

— Как не слышать? На весь Кронштадт было слышно…

Где-то в Летнем саду нехорошими голосами орали ссорившиеся коты.

«Что ж не целуешь, — смятенно подумала Саша одновременно с другой мыслью: — Если полезет — ударю…»