Цитаты из книги Moby Dick

Самую надёжную и полезную храбрость рождает трезвая оценка грозящей опасности, но также ещё и то, что совершенно бесстрашный человек - гораздо более опасный товарищ в деле, чем трус.

Дело в том, что в постели - днем ли, ночью ли, сплю ли я или бодрствую - я имею обыкновение всегда держать глаза закрытыми, дабы полнее сосредоточиться на удовольствии пребывать под одеялом.

Огонь в очаге горел слабо, миновав уже ту стадию, когда своим первым жаром он обогрел помещение, и теперь поблескивал лишь для того, чтобы было на что смотреть в задумчивости.

Благодать тому, чьи сильные руки ещё поддерживают его, когда корабль этого предательского, подлого мира идёт ко дну у него под ногами.

Вот так же и совесть моя висит во мне, - стонет он, - прямо вверх устремлено её жгучее пламя, но искривлены все приделы моей души.

Капитан этот, друзья мои, был из таких людей, чья проницательность видит всякое преступление, но чья алчность разоблачает лишь преступления неимущих.

Вера, подобно шакалу, кормится среди могил, и даже из этих мёртвых сомнений извлекает она животворную надежду.

Чем там был набит матрас: обглоданными кукурузными платками или битой посудой, - сказать трудно, но я долго ворочался в постели и все никак не мог заснуть.

В этой всесокрушающей пасти, словно второй Иона (кстати, именно так его там и прозвали), суетился маленький сморщенный старичок, втридорога продававший морякам горячку и погибель за наличные деньги.

Что я мог подумать о гарпунщике, который всю ночь субботы на святое воскресенье проводил на улице за таким людоедским делом, как торговля головами мёртвых идолопоклонников?

Все в конечном счете зависит от вашего настроения: если вы расположены на дантовский лад, вам будут мерещиться черки; если на исайевский, тогда архангелы.

Чем глубже погружаюсь я в изучение китобойного промысла, проникая в своих исследованиях к самым его истокам, тем сильнее поражает меня его слава и древность.

Море не возвращает мертвецов.

...взять вот, к примеру, пиратов, так разве у них такая уж славная профессия, хотелось бы мне знать? Она иной раз и приводит, конечно, к возвышению, но только на виселице.

— Фонтан! Фонтан на горизонте! Прямо по курсу! — вдруг раздалось с мачты. — Верно, верно! — воскликнул Стабб. — Я так и знал, что это уж неизбежно. Дуй-плюй то есть мочи, о кит! все равно сам обезумевший сатана гонится за тобой! Дуди в свою дудку! надрывай легкие! Ахав перекроет плотиной твою кровь, как мельник перегораживает запрудой быструю речку!

— Всех вас, как и меня, связывает клятва настичь Белого Кита; а старый Ахав связан по рукам и ногам, связан всем сердцем, всей душой, всем телой, всей жизнью. А чтобы вы знали, как дерзновенно бьется это сердце, вот глядите: так задуваю я последний страх! — И одним мощным выдохом он погасил огонь на острие гарпуна.

— Ты обидел, но не оскорбил меня, сэр; и все-таки я прошу тебя: остерегись. Не Старбека - ты бы стал только смеяться; но пусть Ахав остережется Ахава; остерегись самого себя, старик.

— Пусть угощается на здоровье той рукой, что ему уже досталась, раз уж тут все равно возражать бесполезно, ведь я тогда не знал, с кем имею дело, но вторую он не получит. Хватит с меня белых китов; однажды я за ним погнался, и больше не хочу. Убить его, конечно, большая честь, я знаю; и спермацета в нем одном - целый трюм, но поверьте мне, лучше всего держаться от него подальше; вы согласны со мной, капитан? — и он скользнул взглядом по костяной ноге.