Цитаты из книги Фанданго

... Против меня сидел скверно одетый молодой человек, с лицом, взятым напрокат из модных журналов...

Казалось, в лицо этого человека вошло то невыразимое бабье начало, какому обыкновенно сопутствует истерика.

Я кончил переводить, и некоторое время стояла полная тишина. Такая тишина бывает, когда внутри нас ищет выхода не переводимая ни на какие языки речь. Молча течёт она…

Возник беспорядок удовольствия – истинный порядок естества нашего.

Но я давно уже приучил себя ничему не удивляться.

Ничего не поняв, я понял, однако, что досок мне не дадут, и, не настаивая, удалился.

Что им история? эпохи? сполохи? переполохи? Я видел тех самых бродяг с магическими глазами, каких увидит этот же город в 2021 году, когда наш потомок, одетый в каучук и искусственный шелк, выйдет из кабины воздушного электромотора на площадку алюминиевой воздушной улицы.

Я редко бывал мрачен, тем более в ресторане.

Держа в кармане тридцать рублей, каждый понимал, что «человек – это звучит гордо». Они весили пятнадцать пудов хлеба – полгода жизни.

Я не люблю снег, мороз, лед – эскимосские радости чужды моему сердцу.

Я не любил Горшкова, как не любят пожатия холодной, потной и вялой руки...

Зимой, когда от холода тускнеет лицо и, засунув руки в рукава, дико бегает по комнате человек, взглядывая на холодную печь, – хорошо думать о лете, потому что летом тепло.

В понятие красоты, по отношению к Джесси, природа вложила свет и тепло, давая простор лучшим чувствам всякого смотрящего на нее человека, за исключением одного: это была ее родная сестра, Моргиана Тренган, опекунша Джесси.

Она закрыла дверь, запрещая этим продолжать разговор, а затем, оставшись одна, вверила себя и свою судьбу человеку, с которым только что так серьезно шутила.

Если тебя спасут, - говорила она, обращаясь к сестре и видя ее тоскующее лицо, - как бы ты ни была довольна впоследствии своей жизнью, в твоем доме все-таки одна стена останется навсегда черной; и ты уже не забудешь меня!

- Злая и нелепая жизнь, - сказала Моргиана, - зачем ты была такой для меня?

- Мори! Сними же этот ужас! - вскричала Джесси, плача навзрыд. - Неужели ты - палач мой?

... он был уже не влюбленный, а любящий, согласный сто раз выслушать какой угодно отказ, лишь бы ничего не случилось худого с девушкой, которой надо помочь.

- Доктор, поклянитесь мне, что я не умираю! - взмолилась Джесси.

• Клянусь Гогом и Магогом! - сказал Сурдрег, гладя ее по голове.

Яд здесь, я не лгала тебе; я сама стала ядом.