Дорога на океан

ИГРА ЕГО БЫЛА ОГРОМНА... Роман написан, по признанию самого Леонова, на пике болезни - заражения утопической социалистической идеей. Океан - это прекрасная страна-мечта будущего, где иные потомки (люди стали лучше) заняты обустройством своего прекрасного мира и уже не помнят о нас. Учебники истории с рассказами о капитализме воспринимаются ими, как скучные враки о человеках-людоедах. Но роман называется "Дорога на океан". Дорога! Уж не та ли, по которой скитались в пустыне сорок лет, пока не распрощались с последним из живых осколков прошлого?... Нескончаемая и страшная череда этих осколков в романе: как живых, так и символических. Живые осколки прошлого тяготятся друг другом и своею жизнью, их настоящее - дурное и жалкое, если они уже бессильны, или темное - если они еще в силе, и пытаются трудом и потом заслужить свое право жить. Уж верно замышляют что-то, но не уйдут от возмездия. В центре романа братья Протоклитовы. Железнодорожник и хирург. В чем вина их? Они дети того судьи, что отправлял в тюрьмы пламенных революционеров. Железнодорожник даже успел побывать белогвардейцем. Убивал ли он сам - неизвестно, но в речах и намерениях против большевиков был в этот период своей жизни повинен. Вот уже много лет трудится он на железной дороге нового государства, начав с низов. Но все еще ходит по краю пропасти. Все еще не стал он своим среди неграмотных босяков, счастливых выходцев из народа. Что ж с того, что работаешь безупречно? Что ж с того, что вся сложная техническая и организационная часть дороги лежит на твоих плечах? Не свой ты какой-то. И даже, когда помогаешь комсомольцам - не свой, и даже когда защищаешь одного из них от дружеской несправедливости - не свой. Леонов выводит в этой фигуре себя, и фраза его о своем герое стала заголовком романа Захара Прилепина о самом Леонове "Игра его была огромна". Это же Леонов бывший белогвардеец. Это же Леонов не пожелал изменить ни фамилии, ни отчества, но - а как иначе? - не хочет попасть под маховики партийных зачисток. Это Леонову были присущи железная выдержка, профессионализм, необщительность и стратегический ум. Но, как ожившие кошмары писателя, возникают в жизни героя свидетели его прошлого. Ух, как я ждала, что Протоклитов избавится от слабого дурака Кормилицына, в глупости своей болтающего лишнее и еще и ненавидящего Протоклитова, который его кормит. Но... выдержал. Не дрогнул даже когда этот идиот напился и кричал в рабочем клубе, что начальник депо заслуженный белый офицер. И уже мысленно я чуть ли не помогала герою организовать несчастный случай, не удавшийся впрочем... Сколько сил, сколько знаний профессиональных вкладывает он в эту страну, а хочет разве многого? Дайте жить, дайте работать, не требуйте любви. Совсем уже как страшный сон - сцена собрания, где происходит чистка. Вот-вот все получится у него, вот-вот оставят в покое, дадут жить и дышать, но...

Дальше...

А брат его - хирург. Да, такой нужен Стране Советов. Такой живет в достатке, и, казалось бы более честен. Он отказывает брату в невинной просьбе: "Забыть, что мы братья". Он не желает поступиться. Ну, так пока может себе позволить, - он еще не знает, что такое опасность разоблачения. Есть у него страстишка - жена-актриса Лиза. Плохая, надо сказать, актриса. плачет на сцене фальшивыми слезами, как женщина, которой ни разу не приходилось плакать настоящими. Он стыдится своей жены, но любит, так бывает. И еще страсть - коллекция часов. Символична сцена, где жена во время скандала разбивает самые уникальные часы в этой коллекции и осколками режет себе руки.... и муж выздоравливает от любви. Вот так и живые осколки прошлого режут сами себя, друг друга и молодых. Всем хорош хирург, порядочный, бесстрастный, умный, честный. Такой честный, что брата разоблачил сам. Лично придя на ту самую чистку. Впрочем, и тут поступок не без второго дна.

Есть и тот - и он-то главный герой в романе - кто мечтает об Океане, а заодно мечтает вывести на чистую воду Протоклитовых. Пламенный коммунист и мечтатель Курилов, надежный друг, некудышний муж. Его любят дети и собаки. Его и актриса Лиза полюбила, за то, что он первый в ее жизни помог ей не ради себя, а ради нее. Но - да, а вы что думали - он тоже осколок прошлого. У Лизы, потрясенной смертью Курилова, выпадает из рук дешевая игрушка и разбивается на осколки глиняная голова. Те осколки были дорогими, а эти копеечные, но умереть должно и то, и другое. И те люди, и эти. Такая вот дорога на Океан. Радость только за Лизу - смогла вырасти сама над собой. Да, немалой ценой, но сама! Сама, а не волею трагических обстоятельств. Впервые в моей читательской практике произошло рождение уважения к персонажу, поначалу полностью для меня отрицательному.

Читать роман трудно и медленно. Но, вольно же нам, сегодняшним, думать, что и вправду бывают легкие времена, легкие люди и легкие жизни. Что судьбам может быть присуща динамичность детективных сюжетов или акварельность пейзажных зарисовок. Вольно же нам думать, что революции и всего этого могло бы и не случиться.

Когда-то в 30-х годах такое ещё можно было. Ведь именно в 30-х это звучало как мэйнстрим: поэтизируем газету, газетируем поэзию. Но сейчас это читается ой как неоднозначно. Да и на кой нужно такое чтение, если не понимаешь о чём читаешь? Но Боже, какой же это ядерный синтез, чего-то привычного (на первый взгляд), с чем-то нереальным, и уже давно отжившим и ушедшим в далёкое прошлое. На протяжении долгого чтения романа, меня посещали совершенно противоречивые чувства. От резко негативного (бросить нудятину) , до завороженния слогом и сюжетом.
Сразу отмечу, что рецензия не имеет цели оттолкнуть читателя от знакомства с романом. По сколько у Леонида Леонова явный дар живописать словом, воспроизводить звуки и запахи. И желательно это прочувствовать на себе. Местами Леонов такое закручивает, что приходится постоянно с усилием сосредотачиваться, перечитывать, листать назад. Это такие микророманы в романе. Вот казалось бы, ухватился за художественную нить и всё нить обрывается. И дальше. Дальше. Опять какие то второстепенные персонажи, которые, то ли метят стать главными героями, либо также приходят и уходят, как и появились в романе в даль и недосказанность. Где-то посередине начинаются исторические заметки, ни как не связанные с темой романа. А где океан ??? Где океан ? Зачем так много , если можно и проще?
Вот такой винегрет пытаешься соединить своим умом. Смешение эпох. Революция. Молодая советская республика строит железные дороги. Красные. Белые. Брат отказывается от брата. Сын стыдится расстрелянного отца. Безусловно поражает владение специфическим материалом - хоть того, что касается механики паровозов, паровых котлов, хоть погружения в медицинские и анатомические дебри, хоть знания татарского фольклора. Но больше всего сильно в этом романе это философская концовка. Да возможно это что то глубже, чем мне это прочиталось.
Эксперименты с Леонидом Максимовичем надо было мне заканчивать после "Пирамиды". Но отметил для себя ещё "Вора" и вот "Дорога на океан". Может в будущем ещё осмелюсь на "Барсуков" и на "Русский лес". А пока следует передохнуть от такого удивительного чтения.