Цитаты из книги L'attrapeur de libellules

– А я думаю, что весь мир завоюют американцы, – сказал Эраст Петрович. – И произойдет это самое позднее через сто лет. В чем сила американцев? В том, что они принимают к себе всех. Кто з-захотел, тот и американец, даже если раньше был ирландцем, евреем или русским. Будут Соединенные Штаты Земли, вот увидите.

Япония – страна вежливости. Каждый, даже самый бедный, здесь держится с достоинством. Для японца нет ничего страшней, чем утратить уважение окружающих. Да, сегодня это нищая, отсталая страна, но она стоит на твердом фундаменте, а потому добьется всего, к чему стремится. И произойдет это гораздо быстрее, чем нам кажется.

Зато на славу удался показательный урок японского рукопашного боя. Оказалось, что английский бокс против него бессилен. Маса двигался невообразимо быстро, удары наносил сильные и точные. Как это верно – драться ногами, а не руками! Ведь нижние конечности гораздо крепче и длиннее! Этой науке стоило поучиться.

Мы-то с вами уже давно империя, а империям, душа моя, есть дело до всего, что происходит на земном шаре. До Кореи тем более. Для японцев Корейский полуостров станет не более чем мостиком в Китай и Маньчжурию, а туда мы и сами давно уже целимся. Неужто не слышали о проекте создания Желтороссии?

Ах, если б всегда

Ты внушал почтение,

Флаг родной страны!

В Японии у каждой твари и даже у каждого предмета имеется собственная душа. Во всяком случае, так веруют японцы. По-научному это называется «анимизм»…

Не беречь красы

И не бояться смерти:

Бабочки полет.

А сила, Фандорин, самый слабый и недолговечный из инструментов. Побежденный ей, конечно, покорится, но будет лишь ждать момента, чтобы освободиться.

Никакое завоевание не будет прочным, если собственный дом шаток.

-  Акунин - это как evil man или villain, - попробовал объяснить Асагава. - Но не совсем... Мне кажется, в английском языке нет точного перевода.  Акунин - это злодей, но не мелкий человек, это человек сильный.  У него свои правила, которые он устанавливает для себя сам. Они не совпадают с предписаниями закона, но за свои правила акунин не пожалеет жизни, и потому он вызывает не только ненависть, но и уважение.
- Такого слова нет и по-русски, - подумав, признал Фандорин...

Больше всего я люблю трехстишья, хокку. В них сказано так мало и в то же время так много. Каждое слово на своём месте, и ни одного лишнего.

За всё в жизни платить приходится, и обычно много дороже, чем предполагал.

Монархии нужно перенести точку опоры с религиозности на разум. Чтоб народ исполнял волю власти  не из богобоязненности, а потому что с этой волей согласен. 

Беседа то возникала, то снова прерывалась, потому что говорить и молчать было одинаково хорошо. 

Невозможно всерьёз гневаться на человека, так добродушно предающегося веселью.

– Японцы до недавнего времени были вегетарианцами. Мясоедение считается у них признаком просвещённости и прогресса, как у наших аристократов питьё кумыса и жевание пророщенного зёрна.

Фандорин же подумал, что Обаяси в своём элегантном бело-сером кимоно смотрится гораздо изысканней европейских модниц в их немыслимых шляпках и оборчатых платьях с турнюрами на пояснице.

Вместо чудесных ярких кимоно, какие Фандорин видел на картинках, японки носили какие-то блеклые бесформенные тряпки.

– Нет, – пожал плечами Печорин и покосился на гвоздику в консуловой петлице. – Как можно любить то, чего совсем не знаешь? – Очень даже можно! – уверил его Доронин. – С гораздо большей лѐгкостью, нежели пред- меты, слишком нам знакомые…