Цитаты из книги A Tree Grows in Brooklyn

Дома мама немного поругала ее для порядка, но Фрэнси была защищена сокровенным знанием о круговороте мокрых штанишек, которым поделилась с ней Сисси.

Если девочку, у которой обнаружили вшей, при следующем осмотре признавали чистой, то она, в свою очередь, начинала мучить тех, кому вынесли приговор, позабыв о собственных недавних страданиях. Личный опыт не учил девочек сочувствовать другим. Получалось, что они страдают без всякой пользы.

Уходи, глупая, убегай, пока сердце не разорвалось от боли.

Разве можно быть счастливой снова, пока не забудешь его?

Человек может плакать долго, но рано или поздно слезы иссякают.

Все сказанное вами может быть использовано против вас.

«Мне нужен кто-то, – думала Фрэнси с жаром. – Мне нужен кто-то, чтобы обнять его крепко-крепко. И не только обнять. Мне нужен человек, который понял бы, что я чувствую в такую минуту, как эта. Объятия теряют смысл без этого понимания. Я люблю маму, и Нили, и Лори. Но мне нужен человек, которого я буду любить иначе, чем их."

– Твое первое свидание, – сказала Эви. – Загадай желание.
Она согнула мизинец крючком. Фрэнси зацепила свой мизинец за этот крючок.
– Хочу всегда ходить в белом платье с алыми розами в руках и чтобы мы сорили деньгами, как сегодня, – пожелала Фрэнси.

Если бабушка Мария Ромли говорит правду, то на самом деле человек не умирает до конца. Папа умер, но он остался с нами. Он существует в Нили, который так на него похож, и в маме, которая помнит его с самой юности. Он существует в своей матери, которая родила его и жива до сих пор. Может, у меня когда-нибудь родится мальчик, и он будет похож на папу и будет таким добрым, как он, только пить не станет. А у моего сына тоже родится сын. А у него свой сын. И, значит, по правде смерти нет

– Хорошо. Скажи тогда, чем девочки отличаются от мальчиков.
Мама задумалась.
– Главное отличие в том, что девочки писают сидя, а мальчики стоя.
– Но мама, я писаю стоя, когда в туалете темно, потому что мне страшно, – ответила Фрэнси.
– А я сажусь, когда… – открыл рот малыш Нили.
Мама прервала его:
– Ну, в каждом мужчине есть что-то от женщины и наоборот.

Люди смотрели на нее – на ее спокойное красивое приветливое лицо – и понятия не имели, какие тяжелые мысли рождаются у нее в голове.

«Мама не любит меня так, как она любит Нили, – всхлипывала она. – Я делаю все, чтобы она полюбила меня. Сажусь к ней поближе, иду, куда она идет, делаю, что она велит. Но она никогда не полюбит меня так, как любил папа. С этим я ничего не могу поделать».

Фрэнси встала на цыпочки и раскинула руки.
– Ох, вот бы обнять это все! – воскликнула она. – Так и хочется прижать к себе эту ночь – холодную и тихую. И звезды, такие близкие и яркие. Я сжимала бы их изо всех сил, пока не запищат: «Отпусти нас, отпусти нас!»

Будучи очень рассержен, он мог уточнить причину своего гнева: Die Russe!, «эти русские». Это был образчик крайнего многословия. Он ненавидел Австрию. Он ненавидел Америку. Больше всего он ненавидел Россию. Он никогда не бывал в этой стране и в глаза не видал ни одного русского. Никто не понимал причины этой ненависти к загадочной стране и ее загадочным обитателям.

Когда люди впутываются в азартную игру, они думают только о победе. Им в голову не приходит, что они могут проиграть. Запомни раз и навсегда: в любой игре всегда есть проигравший, и ты можешь стать им с такой же вероятностью, как и кто-то другой.

Высокий воротничок и галстук в горошек (такой же, как лента на соломенной шляпе), нежно-голубые подтяжки из атласной ленты. Их, наверное, сшила ему Хильди – с ревностью подумала Кэти. Ревность была такой сильной, что Кэти на всю жизнь возненавидела этот цвет.

лет, все в широких шароварах и кепках со сломанными козырьками, походили один на другого. Они топтались у прилавка, засунув руки в карманы, напряженно горбясь и выдвинув худые плечи. С годами они вырастут, но не изменятся, и в той же позе будут толпиться уже в других местах. Разве что появится зажатая между губами непременная сигарета, которая будет подрагивать вверх-вниз в такт словам, вот и вся разница.